Полтора кролика. Несколько историй о странностях жизни

Коньяк, предназначенный для почетных гостей, тоже не преминул обнаружиться на столе. Беседа была задушевной.

За разговорами о геополитике, провожаемый библиотекаршами до метро, он и не заметил, что ветер стих. Стало скользко однако. Полная дама в брючном костюме долго не хотела отпускать его одного.

Турникет, со своей стороны, не хотел его впускать почему-то. Вмешалась дежурная.

Абсурд не всегда деструктивен, он иногда конструктивен, иногда он спасение для человека. От этой оригинальной мысли Рудакова отвлекло звонкое объявление: всех на эскалаторе учили не касаться оставленных вещей и не подходить близко к краю платформы.

Держась за поручни, он по своей вагонной привычке ревностно вычислял отношение читающих к слушающим – получалось оно не в пользу первых, а точнее, равнялось нулю – за досадным отсутствием сегодня в вагоне что-либо читающих; если, конечно, не причислять к ним разгадывателей кроссвордов.

Во дворе из люка валил пар.

Между вторым этажом и третьим Рудаков был вынужден перешагнуть через бомжа, притулившегося около батареи. Рудаков этого не любил, но всегда был готов, раз дело такое, с этим мириться.

Вчера на многолюдной улице ему повстречался бородач, несший на плечах – именно так! – мешок с мусором. Он попросил у Рудакова сто рублей, чтобы «уехать отсюда». Рудаков не дал. Тогда тот сказал Рудакову: «Ты злой, брат».

Кто-то поднимался в лифте.

Сволочь какая-то залепила звонок жевательной резинкой. К счастью, звонок не нужен был Рудакову – он открыл дверь ключом.

Пахнуло мылом.

Рудаков прошел по прихожей, оставляя следы на линолеуме – мыльная лужа давно высохла.

Он держался спиной к дверному проему, ведущему в кухню, чтобы там не увидеть веревку. Завтра снимет, завтра все уберет.

Упал, не раздеваясь, на тахту и провалился, как в яму.

Завтра, все завтра.

Баллада о возвращении

Комната. Жена. Входит муж.

Муж. Какая великолепная погода! Воздух чистый, небо чистое, дождь прошел и теперь видны звезды… Ты помнишь такое, чтобы в городе были видны звезды? Не две-три, а тысячи, тысячи!..

Жена. И где же ты был?

Муж (бодро). Я был у Рудокопова.

Жена. Ах да, у Рудокопова… (Накрывает на стол.)

Муж.