Тельняшка. Автобиографическая повесть

«Гуси-гуси! – Га, га, га! Есть хотите? – Да, да, да!»

Гуси были очень важными: с длинными шеями, белоснежными перьями и жёлтыми клювами.

Прав был старик Паниковский! Гусь – птица дивная! Крылышко! Шейка! Ножка!

Мы остановились и завороженно смотрели на гусей. А меж тем гуси приближались к нам, издавая шипящие звуки. Они явно было настроены агрессивно, давая нам понять, что мы вторглись на их территорию. Один из гусей приблизился к нам вплотную, и вдруг Лэбан схватил его за шею, прижал к себе что есть силы и вприпрыжку помчался в лес.

Не дожидаясь, когда в нас начнут палить из берданки, мы устремились вслед за ним.

Бежали мы что есть духу, до тех пор пока силы не покинули нас.

Первым на траву упал Лэбан, потом Стэп, а за ними и я. Лэбан опустил гуся на траву. Не давая птице возможности прийти в себя, Лэбан снял с себя голландку и набросил её на птицу. Лежали тихо, прислушиваясь ко всем шорохам. Мы ждали, что вот-вот из леса выскочит хозяин или хозяйка несчастного гуся и набросится на нас.

– А на хрена ты гуся схватил? – нарушил тишину Стэп.

– Сам не знаю, представил его зажаренным на вертеле и схватил, – признался Лэбан.

– Если кто-нибудь из местных видел, что мы утащили гуся, нам конец! – повернувшись к Лэбану лицом, сказал я. – Ты это хоть понимаешь?

– Да никто не видел, не ссы! Мы его зажарим на вертеле и сожрём.

После чего Лэбан схватил несчастную птицу и ловким движением руки свернул ей шею…

Гусь лежал на траве бездыханный. А из моих глаз покатились слёзы.

– Зачем ты убил птицу? Что она тебе сделала?

Лэбан ничего не ответил, он молча взял бездыханного гуся и принялся его ощипывать.

Я отвернулся, чтобы не видеть, как белая птица превращается в груду из мяса и костей.

Через полчаса Стэп притащил сухие ветки, выложил из них костёр, а Лэбан, покончив с ощипыванием и разделкой птицы, соорудил что-то вроде вертела.

Затем Лэбан принялся зажаривать гуся.

Мы со Стэпом молча сидели и курили, наблюдая, как Лэбан медленно вращает вертел над костром.

Стояла чудесная осенняя погода.

Над нашими головами шумел жёлтой листвой маньчжурский орех. В синем небе медленно проплывали вечные странники – облака.