Записки сексолога

Я долго стоял, сжимая в руке телефон пока, приглушённый звук вызова заставил меня разжать вспотевшую от напряжения ладонь:

– Всё в порядке! – её голос бился в телефонной мембране, – я дома! И я – люблю тебя!

Гудки телефона отрезвили меня, и я побрёл домой. Поворошил угли в камине – вот так, порою от прекрасных минут остаётся только зола!

Научи меня

У всех родители, как родители, а у меня? Угораздило же появиться на свет в семье музыкантов! И они сразу же стали делать из меня музыканта. Отец видел во мне выдающегося пианиста, а мать – скрипача виртуоза.

В результате их совместных усилий к двадцати трём годам, после окончания консерватории и получения нескольких престижных премий, дипломов и наград, я решил взять тайм-аут и на целый год отправился к бабушке, которая жила в небольшом рабочем поселке, взрослое население которого почти целиком работало на шахте.

Чтобы не быть нахлебником и не сидеть на бабусиной шее, устроился я на работу в музыкальную школу. Дети местных забойщиков, проходчиков и прочего горного люда, понуждаемые родителями, учились потихоньку пиликать на скрипочках, отличать чёрные клавиши рояля от белых.

Признаться, мне наплевать было на музыкальные успехи своих учеников, просто пришло время серьезно и без нотаций своих «родаков» осмыслить свою дальнейшую жизнь. А ещё был у меня один секрет, который я тщательно скрывал от своих друзей и даже родителей.

Наверное, от смешивания генов двух музыкантов, стал раскрываться во мне дар в написании музыки, ну, конечно, до гениев мелодий мне было ох, как далеко, но кое-что легкое и приятное для слуха я уже сочинил.

Короче , как витязь на распутье, обдумывал я, чем занять себя в этой жизни.

А пока монотонно, как маятник старинных часов, болтался между работой и бабушкиным домом. Бабуся моя души во мне не чаяла, и к приходу всегда что-то пекла, варила, жарила, угощая меня разной домашней вкуснятиной.

Занятия в музыкальной школе проходили после обеда, когда кончаются уроки в образовательной школе. Учеников у меня было одиннадцать человек, из них пять занимались скрипкой, а остальные по классу фортепиано. Обучение текло по уныло однообразной схеме : сорок пять минут я выслушивал гаммы да простенькие мелодии, но мозг ловил свои нотные порядки, свои звуки и в перерывах я торопливо записывал в тетрадку стройные ряды нот.