Дневник по имени «Алька»

«висящий над обрывом») – идиома, означающая захватывающий сюжетный поворот с неопределённым исходом, задуманный так, чтобы зацепить читателя и заставить его волноваться в ожидании развязки. Например, в кульминационной битве злодей спихнул героя с обрыва, и тот висит, из последних сил цепляясь за край. «А-а-а, что же будет?»

Я бросила телефон на диван и задумалась. Что, опять? Что, мне теперь маму у подъезда, что ли, ждать? Она поздно приходит, а этот боров пока не работает, в творческом поиске он.

– Татошка, слушай, что скажу.

Сейчас я высохну и мы пойдём ко мне.

– Зачем? Я, в смысле, не против, но, может, ещё посидим, поиграем в компе? Или диск с собой возьмём?

– Бери, поиграем у меня. Но у меня есть план.

Мне пришлось рассказать ей о том, что у нас творится. Татошка пришла в ужас. Ну, это неудивительно, она от всего в ужас приходит. Чуть что, и у неё глаза квадратные, рот круглый и всё, она, как Зверев – в шоке!

– Что будешь делать? Это же беспредел какой-то! Давай, маме твоей расскажем?

– Нет, маме не буду рассказывать, я её расстраивать не хочу, ты же знаешь, у неё сердце.

– Ну и какой у тебя план? – Татошка потрясла волосами, раскидывая их по плечам. Они у неё длинные и пушистые, она вообще очень эффектная, лучше меня. И чего этот придур нашёл во мне? Тощая, сутулая, волосы короткие и торчат во все стороны… Ну да ладно!

– Давай так… Я приду и сразу закроюсь в комнате, а ты постоишь за дверью и послушаешь, что и как. Услышишь, что мы кричим – а я обязательно буду кричать, если что, звони и кричи тоже, что забыла у тебя дневник, а ты мне его принесла.

– А если он не откроет?

– Я придумаю что-нибудь. Откроет.

Мы отправились ко мне домой. Открыла своим ключом дверь и вошла. Татошка осталась на верхнем пролёте, в засаде. Хотела нырнуть незаметно в свою комнату, но он поджидал меня в прихожей.

– Ты очень долго, – и смотрит так внимательно.

– И чего?

– Ты что, меня избегаешь? Или боишься?

– Чего мне вас бояться! Я у себя дома! – я говорила громко, напористо, старалась не показать вида, что боюсь его.

А я его, правда, боюсь! У него такие глаза… какие-то бесцветные и жёсткие. Пока мы препирались, он как-то так встал, что отрезал мне путь в комнату и стал теснить в комнату мамы. Я несколько растерялась, но, всё же, продолжала тараном прорываться к себе. Блин, и чаю не напьёшься с этим придурком! О чём он только думает??? Вернее, чем… Тут раздался длинный звонок и дробный стук ногами в дверь. Это Татошка.