Святоша

Ногой его пинает, а тот, приподнявшись, снова падает и лежит.

– Антошка, если сдаёшься, ты ж не молчи, родной, – подражает Козыркин интонации Бура.

– А если Бог у тебя дар речи забрал, то на коленки встань, – «инструктирует» Миша. – Встань, милок! То знак будет нам, и мы из тебя сделаем знаешь кого?.. Петушка! Петушка, Антоша, петушочка нашего.

– Ну, так чё, святая морда? Дошло до твоих библейских мозгов, как себя вести надобно на киче? – добивается нужного ответа «педагог» Козыркин.

И вдруг Пашка замечает:

– Ой, и чтой-то это такое выпало у нас из карманчика? А?.

Он в развалочку подходит к поверженному Святоше и берет эту вещицу.

– Опаньки! Так это фо-о-оточка.

Пашка показывает её блатнякам и продолжает:

– А на фоточке – де-е-евочка.

Фоточка, пройдясь по рукам, возвращается к Козыркину под похабные возгласы братков.

– А девочка-то энта не простая, а золотая, – лыбится пуще прежнего Пашка и уже другим тоном обращается к Антоше, снова подавшему своим шевелением признаки жизни.

Новая волна рогота наполняет каптёрку и подталкивает Козыркина на новое красноречие-словоблудие:

– Молчание, говорят, – знак согласия. Ай-яй-яй!

Он подходит ближе к Антоше, садится перед ним на корточки и продолжает:

– Ай-яй-яй! Несостыковочка вырисовывается, гражданин поп. Вам же баб иметь уставчик ваш церковный не позволяет. Нарушаем, значится?

Пашка приподнимается, гримасу корчит, по-театральному руки в сторону разводит и обращается уже к публике:

– Наруша-а-аем.

Все ржут, от смеха пухнут, а Мишка Бур даже аплодирует своему коню и говорит рядом стоящим братанам:

– Настал звёздный час Пашки-артиста! Бенефис, блин, устроил, Райкин наш бесплатный.

Козыркина уже не остановишь. Жжёт по полной. И даже через край лезет. Антоху за плечо трясёт, «правды» добивается:

– Слышь, попик, признавайся народу! Не из-за девочек ли тебя из твоей обители нахрен попёрли?.. Да не жмись ты, тут все свои.

Рогот заглушает голос самого оратора. Бур беспокоится, что на коридоре всё слышно. Антоха голову поднимает, глаза закрыты. Видать, Богу молится.

– Колись! Народ подробностей ждёт. Как ты эту лёлю трахал? Какие у неё литавры – сиськи то бишь? Как она сосёт?.. А не расскажешь, так мы тогда тебя, голубчик, замест её… по кругу… натурально…

И в тот момент случился неожиданный для всех поворот.