Буриданы. Гибель богов

Цены на аренду конторской площади были в Таллине иррационально высокие, германских денег не хватило бы даже на месяц, а взять в долг было не у кого, Виктория с Арнольдом экономили на каждом центе, они хотели снять квартиру попросторнее, чем сейчас, потому что Виктория ждала ребенка. Эрвин же… Герман был поражен, когда услышал, сколько, или, вернее, как мало брат зарабатывает у Шапиро.

– Да это же зарплата счетовода! – рассердился он, но брат ответил, что ему еще повезло.

– Если я пойду и потребую добавки, Шапиро просто уволит меня, среди юристов знаешь, какая безработица!

Эрвин объяснил, что в Эстонии произошло нечто странное, а именно – перепроизводство интеллигенции.

– Ты же помнишь, наш отец в свое время не смог получить образования, и не он один в том поколении, молодежи, мечтавшей учиться, было много. И когда возникло собственное государство, то все помчались в университет – а поскольку в царское время самыми надежными профессиями считались адвокат и врач, то и сейчас все хлынули на эти факультеты, хотя ситуация изменилась и теперь больше нуждаются в инженерах.

Эрвин повел Германа обедать в Клуб шоферов, они поели солянки, которую Герман любил еще с Москвы, а потом совершили длинную прогулку по Таллину. Город выглядел точно так же, как и десять лет назад, когда Герман однажды по поручению отца приехал сюда, чтобы передать Августу Септемберу партию какого-то товара, – все тот же средневековый центр, а вокруг него деревянные развалюхи, среди которых, словно воспоминание о былом величии, изредка попадались доломитные дома царской эпохи.

– У вас что, вообще не строят? – удивился он, но Эрвин поспешно возразил, что строят, строят, и потащил Германа на Пярнуское шоссе, где напротив рынка воздвигли новое здание.

– Здорово, не правда ли? – спросил он гордо. – Народ называет это комодом, потому что, видишь, один этаж выделяется, словно открытый ящик.

На Германа дом впечатления не произвел, да и сам рынок с лошадьми и молочными бидонами никак не соответствовал образу европейской столицы.

– Ты совсем меня не слушаешь! – буркнул братец наконец обиженно.

Только когда Герман извинился и похлопал Эрвина по плечу, тот повторил, что хотел сказать – что только что закончился конкурс на проект Дома Искусств и жалко, что Герман не мог в нем поучаствовать.