О, мои несносные боссы!

 – Но, папуля, скажи мне, что я сделала не так?

Может, слезу пустить? Или перебор?

К моему изумлению и огорчению он не смягчается. Сдвигает брежневские русые брови к переносице и гневливо закапывает меня под претензиями.

– Ты безответственная, меркантильная и инфантильная. Ты эгоцентрична и не хочешь мириться с мнением окружающих. Ты зациклена на себе с какой-то маниакальной страстью! Воспринимаешь в штыки, что бы я ни сказал ради твоего блага. Разве такой мы с Виолеттой тебя воспитывали?

Я роняю улыбку, втаптываю ее в начищенный до блеска пол.

Отец взвинчено продолжает:

– Я заблокировал твои карты. Знаю, у нас был договор, и ты его придерживалась. Но с меня довольно, Дана. Я устал идти у тебя на поводу, как собачонок. Моя дочь – манипуляторша, и как же жаль, что я осознал это в полной мере лишь недавно.

Он останавливается напротив, выдерживает напряженную паузу, чтобы перевести дыхание.

– Настало время слезть с отцовской шеи, милая, – чеканит хладнокровно.

Я даже рот не успеваю раскрыть – папа поднимает руку, безмолвно призывая не перебивать его.

– Есть замечательная новость. Я уже подыскал тебе место. Можешь не благодарить.

Ха!

С каких пор он владеет искусством черного юмора?

– Я лучше выйду замуж, – хмыкаю и прижимаюсь к спинке кресла. – Ты же подкидывал варианты? Я готова их рассмотреть в немедленном порядке.

Лысый не лысый, толстый или тощий, юнец или старичок на последнем издыхании. Плевать.

– Нет, солнышко, – папа не скрывает наслаждения, с которым наблюдает за моим поражением. – Я даже врагу не пожелаю такую жену, как ты.

– Приму за комплимент.

Я вздыхаю.

– Ладно. Устроюсь я на работу. Ты разблокируешь мои счета?

– Нет.

– Но!..

– Ах-да, забыл сказать, что твои вещи сейчас перевозят из апартаментов в «NevaTowers», – дьявольская улыбка на его лице цветет, расплывается шире, уголки ползут вверх, обнажая ряд ровных белых зубов.

От конечного результата издевательств надо мной у него рдеют щеки, и у глаз собираются глубокие морщинки. Он явно доволен губительным фурором, который производит на меня, отнимая способность к внятной речи.

– Где я буду жить? – этот вопрос напрашивается сам собой.

Папа достает из кармана брюк скудную связку ключей и бросает мне.