Я буду рядом

Когда профессор Юн объявил, что это я напечатала рукопись, я машинально бросила взгляд на то место, где Мен Сё обычно сидел. Однако его там не оказалось. Мне стало обидно, что он не слышал, как профессор Юн сообщил, что это я напечатала рукопись. И хотя это и небольшая заслуга, мне было приятно смотреть на плоды своего труда. На обложке законченной рукописи я увидела слова «Мы дышим». Профессор Юн написал их от руки. Я поняла, что это название книги.

«Мы не должны писать ни одного предложения, которое могло бы послужить насилию».

Так начиналась книга «Мы дышим».

В тот момент, когда достала рукопись из конверта и прочитала первое предложение, я вдруг невольно распрямила спину. Я печатала это предложение снова и снова, столько раз, сколько прожила на этом свете, каждый раз вставляя чистый лист бумаги. Я так глубоко погрузилась в это занятие, что вдруг поняла: я уже не та девушка, которая принесла рукопись в эту комнату. Критические отзывы на стихи и рассказы, подобранные профессором Юном, заполняли белые листы бумаги.

Я начала улавливать смысл его слов, когда он сказал, что не хотел бы меня сильно утруждать, но, вероятно, это поможет мне. Тексты на записках, приклеенных к страницам, были приложениями. Заметки на полях и дополняющие рассказы были отмечены желтыми самоклеющимися листочками со стрелками, указывающими, в какое именно место в рукописи надо их поместить. Попадались даже стихи, неразборчиво переписанные от руки, и я поняла – мне придется самостоятельно искать их в книгах.

На следующий день я отправилась в магазин, где можно было взять напрокат пишущую машинку. Я приметила этот магазинчик по пути в книжную лавку на улице Чонно. Кратчайший срок проката – месяц. Я взяла машинку и отправилась к автобусу.

Как и этот день, после случались такие дни в моей жизни, когда я сломя голову врывалась в свою комнату и торопливо садилась за пишущую машинку печатать рукопись профессора Юна. Когда меня охватывало это непреодолимое стремление, я не могла потратить лишние десять минут для того, чтобы пройти через деревушку над туннелем, или пять минут, чтобы дойти до дома по улице с букинистическими магазинчиками.

Я и опомниться не успевала, как оказывалась в автобусе.

Поначалу меня раздражали собственные опечатки, стоило мне ошибиться хоть раз, как я тут же вставляла чистый лист бумаги и принималась печатать заново. Но спустя некоторое время я стала замазывать опечатки специальной жидкостью.