Дагестанская сага. Книга II

 – Скорее всего, у них, наверное, так: пожили, подошли друг другу, поженились, завели детей, не подошли – и… вассалам-ваккалам! – разбежались в разные стороны!

– Надо бы и у нас такое ввести, чтобы…

Раисат не успела докончить шутливой фразы, как её муж тут же воскликнул:

– А ну замолчи, женщина! Слушайте, совсем от рук отбились эти наши жёны! Это Советская власть их испортила. Раньше они очень хорошо знали своё место!

Фарида подвинула к нему блюдо с завёрнутыми в виноградные листики крошечными голубцами и сказала:

– А ведь мы почти ничего не знаем об этих американцах!

– А что там о них знать? Империалисты – и всё! – ответил Абакар.

– Интересно, а они о нас вообще что думают?

Вопрос Фариды вызвал у присутствующих некоторое замешательство, после чего Имран, до этого молчавший и то и дело переглядывавшийся через стол с сидящей напротив хорошенькой Аллочкой, которая недавно приехала из Саратова и работала сейчас старшей пионервожатой в школе, носившей имя Ленина, весело сказал:

– Да, наверное, то же самое, что и мы о них! Думают, наверное, что в Советском Союзе живут сплошные враги… А ещё, небось, думают, что мы здесь звери какие-то, живём одной стаей и кушаем из одной кастрюли!

– Ну, если это в смысле дружбы, то так оно и есть! – произнесла кокетливо Аллочка, играя ямочками на своих нежных и пухлых щёчках.

 – А может, хватит о них, об американцах этих? Давайте лучше потанцуем или попоём!

– Имран, спой что-нибудь! – поддержали предложение остальные гости.

Не заставив себя долго упрашивать, Имран подошёл к пианино и взял привычным движением несколько аккордов.

– А что вам спеть? – спросил он, обращаясь главным образом к Аллочке.

– Ну – у, что-нибудь такое… о любви, например! – протянула, встряхнув локонами, девушка.

– О, о любви всегда пожалуйста! – весело ответил Имран и запел:

Что так сердце, что так сердце растревожено,

Словно ветром тронуло струну?

О любви немало песен сложено,

Я спою тебе, спою ещё одну…

Прислушиваясь в своей комнате к звукам инструмента и поющему голосу сына, Айша думала о том, что, может, и надо было ему позволить учиться на музыканта.

Уж сколько он умолял об этом и её, и Ансара, но оба оставались непреклонными, потому как в роду у них не было никаких артистов… Хотя, правда, сам Ансар брал, бывало, в руки мандолину, напевая что-то негромким глуховатым голосом и ни разу при этом не сфальшивив.