Шильонский узник

Сегодня раннею зарей

Так солнце весело играло,

Такою светлою красой

Поля и волны озаряло,

Мой сон невольно от очей

Бежал; но грусть меня смущала,

Что тайных чувств души моей

Ничья душа не разделяла;

Я перервал Зулейки сон, —

И как замки сторожевые

Доступны мне в часы ночные,

То мимо усыпленных жен

Тихонько в сад мы убежали, —

И рощи, волны, небеса

Как бы для нас цвели, сияли,

И мнилось: наша их краса.

Мы день бы целый были рады

Вдаваться сладостным мечтам,

Межнуна сказки, песни Сади

Еще милей казались нам, —

Как вещий грохот барабана

Мне вдруг напомнил час дивана, —

И во дворец являюсь я:

К тебе мой долг меня приводит.

Но и теперь сестра моя —

Задумчива – по рощам бродит.

О, не гневись! Толпа рабов

Гарем всечасно охраняет,

И в тихий мрак твоих садов

Лукавый взор не проникает».

IV

«О сын рабы!» – паша вскричал:

«Напрасно я надеждой льстился,

Чтоб ты с годами возмужал.

От нечестивой ты родился!

Иной бы в цвете юных дней

То борзых объезжал коней,

То стрелы раннею зарею

Бросал бы меткою рукою,

Но грек не верой, грек душой,

Ты любишь негу и покой,

Сидишь над светлыми водами

Или пленяешься цветами;

Ах! признаюсь, желал бы я,

Чтоб, взор ленивый веселя,

Хотя б небесное светило

Твой слабый дух воспламенило!

Но нет! Позор земли родной!

О! если бурною рекой

Полки московитян нахлынут,

Стамбула башни в прах низринут

И разорят мечом, огнем

Отцов заветную обитель!

Ты, грозной сечи вялый зритель,

Ты лен пряди, – и стук мечей

Лишь страх родит в душе твоей;

Но сам ты мчишься за бедою;

Смотри же, чтоб опять с тобою

Зулейка тайно не ушла!.

Не то – вот лук и вот стрела!»

V

Уста Селимовы молчали;

Но взор отцов, отцова речь

Убийственней, чем русский меч,

Младое сердце уязвляли.

«Я сын рабы? Я слаб душой!

Кто ж мой отец?.. Давно б иной

Пал мертвый за упрек такой».

Так думы черные рождались,

И очи гневом разгорались,

И гнева скрыть он не хотел.

Яфар на сына посмотрел —

И содрогнулся… Уж являлась

Кичливость юноши пред ним;

Он зрит, как раздражен Селим

И как душа в нем взбунтовалась.

«Что ж ты ни слова мне в ответ?

Я вижу все: – отваги нет,

Но ты упрям, а будь ты смелый

И сильный, и годами зрелый,

То пусть бы ты свое копье

Переломил – хоть о мое».