Мать-одиночка для магната

Господин Гривас вскользь выразился о владельце особняка, обозначив его человеком крайне занятым и немногословным, а так же заверил, что мы очень редко будем с ним пересекаться. Идеальные условия, как по мне.

Залюбовавшись величественным архитектурным построением, я теряю бдительность и упускаю из виду выросшую рядом с автомобилем мощную рослую фигуру. Задняя дверь с Манькиной стороны распахивается, в салон бурливым потоком врывается незнакомая речь. Скорость произношения слов пугает, как и грозность, басовитость голоса.

Нам с дочкой не пошевелиться, ни пикнуть от шока. Груда мышц, брутальности и харизмы, утрамбованная в костюм, плюхается на сидения, держа у уха новороченный гаджет.

– Что за… ? обладатель густой копны смолянистых волос обнаруживает нас, резко повернув голову вправо.

Я чувствую, как Машка вздрагивает в моих объятиях.

– Кто вы, на хрен, такие? ? цедит бородатый брюнет, впечатав в меня испепеляющий взгляд.

– Ой… ? как-то нехорошо всхлипывает Манюня.

Я прикладываю все усилие воли, чтобы перенаправить внимание от жаждущих кровожадной расправы над нами очей к дочке и замечаю расплывающееся сырое пятно на ее светлых штанишках.

Ох, нет, моя милая… только не это!

От концентрации едкости в машине слезятся глаза. Комфортабельный салон с отделкой из дорогой бежевой кожи и темного дерева будто бы уменьшается в размерах. Иллюзорно сузившееся пространство давит на ребра, выталкивая последний воздух из легких.

– Кто, спрашиваю, вы такие? ? глас мужика, севшего в авто, напоминает раскат грома.

Машка опять дрожит, жмется, как котеночек, ко мне.

– Мы… будем здесь жить, ? наконец, я отвечаю.

«И работать» не успеваю добавить. Бородач что-то гаркает своему телефонному собеседнику и убирает смарт в передний карман брюк.

Нужно по-быстрому выйти, переодеть Манюню… боюсь представить, во сколько мне обойдется химчистка сидений. Черт.

– А теперь подробнее, ? от его взыскательного тона у меня сосет под ложечкой.

– А вы… кто? ? осмеливаюсь проигнорировать вопрос и задать свой.

Брюнет вскидывает брови, выражение лица у него такое, словно он спрашивает себя, не послышалось ли ему.

– Это мой дом. Моя машина. И я не помню, чтобы приглашал кого-то на свою территорию с условием длительного проживания. Спрошу в последний раз. Откуда вы взялись?

Желание как-либо перечить этому суровому мужику напрочь отпадает.

– Дедуля… господин Гривас предложил жилье и работу, ? как миленькая «рожаю» молниеносный ответ.