Блик

Ветер дунет – и нету,

Только небо в глазах.

Своевольны снаружи

И безвольны внутри —

Так игрушечны души,

Слепы поводыри.

Мимолётных свиданий

Не закончился счёт.

Просто время скитаний

Не свернулось ещё.

Мальчик

И мальчику я поклонился тоже.

    В. Ходасевич

И показалось, что в незрячей

и человеческой игре

иной итог всему назначен

и оправданье мишуре

надежд, и вздохов, и убийства

себе подобных и других,

условных правд или витийства

гордыни гордых и слепых;

пустых и ниочёмных жизней,

зловещих обществ, их забав,

детей чужбины и отчизны —

смешного в зеркале раба.

В невидимой астральной пряже

узор привиделся один

в падении могучих кряжей

и вознесении долин,

где всё перетекает равно

одно в другое, где опять

все формы истончатся плавно

в незримое, как волны в гладь.

А в линиях руки, как в ранах,

указ о состраданье к тем,

кто холит розы в ураганах

и верит в объективность стен.

Один узор в многообразье

вещей, и слов, и тел, и дел,

и в мириаде солнц – согласье,

как в беспредельности предел,

как в бесконечности конечность,

и макрокосм как микрокосм,

и грандиозность как беспечность —

безмолвия апофеоз.

Так показалось, что в незрячей

и человеческой судьбе

по-настоящему не значит

ничто, что значимо тебе, —

вся эта видимость несчастна,

бессчётна в кружеве своём

в кружале призрачно-прекрасном

и объяснима только сном.

Как будто спит нездешний Мальчик

и видятся Ему во сне

всё наши жизни, но иначе —

они Его по праву все.

Те сны отпущены на волю —

до пробуждения с зарёй —

играть святые, злые роли,

чтоб насладиться каждой долей,

быть богом, человеком, молью —

и после лопнуть пузырём.

И тот, во мне державший лиру,

незримо поклонился сном

незримому Единству мира —

вот этим видимым стихом.

Любовь тебя храни

Вновь на пути восстанут эти дни,

И бренное коснётся глаз твоих.

Любовь тебя храни

На век, на миг.

И некуда идти, кроме Тебя,

Когда мы так безангельны, везде

Бесславны, не любя,

В раю как на кресте.

Переводчик

Как переводчик синих сфер

На робкое дыханье моли —

Таким мне видится пример

Поэзии в земной юдоли.

В садах Эола шелест лип.

А здесь последние трамваи,

И сделанный искусно грипп

На ужин подан с караваем.