Самозванка в академии

До входа было рукой подать, но и это расстояние надо было еще преодолеть, выставив себя на всеобщее обозрение. Слуги отводили взгляд, едва завидев своего лэндлорда, но на их лицах уязвленный Гровер читал насмешку.

«Решила поиграть? Выставить меня огородным пугалом?», – Гровер сжал крепко кулаки. – «Найду и убью. Давно пора было».

Глава 2

Аббигейль бежала под сенью темноты, лишь чудом не падая, цепляясь платьем за коряги и спотыкаясь о торчащие камни. Она не знала, как скоро Гровер придет в себя, а потому спешила со всех ног как можно дальше от замка.

«А вдруг он вообще не придет в себя?», – подумала Абби и тотчас ее мысли затопила паника. За убийство лорда могут и казнить, причем сначала повесят, а потом подумают, что было бы неплохо взять показания у жертвы. А если вершителем правосудия станет матушка жертвы, то и мысли такой не возникнет вовсе. Это означало лишь одно – бежать надо еще быстрее!

Девушка и сама не могла взять в толк, как все получилось, воздушный элементаль, неприступный прежде, сам пришел на помощь.

Абби действовала по наитию, и сейчас в ее голове прокручивались тысячи вариантов, как можно было бы поступить иначе. Ведь можно было и просто откинуть графа, и он был бы цел и невредим, и тогда над ее жизнью не висел бы дамоклов меч! Но Гровер не совсем идиот и заподозрил бы магическое вмешательство… Как ни крути, а сама судьба благоволит ей поскорее избавиться от бремени служения в поместье Ланфорд.

Но уйти не попрощавшись, она тоже не смогла. И пусть она не может пойти в часовню к опекуну, она должна обязательно все рассказать сама и попрощаться с Верной. Дом наставницы был на самой окраине, появление Абби даже никто не заметил в деревне, лишь сама хозяйка встретила ее на пороге маленькой бревенчатой избушки с распростертыми объятиями.

– Ветер принес твой запах, – ответила Верна на невысказанный вопрос. – Что-то случилось?

Аббигейль прошла внутрь вслед за Верной, и едва она переступила порог, как выдержка покинула девушку. Сквозь тихие всхлипы она впервые жаловалась на судьбу и ее несправедливость к ней, на лэндлордов, неизвестно за что имевших зуб на нее с детства.

– Мама! – детский всхлип и топот босых ножек прервал разговор двух колдуний.