Мир до и после дня рождения

В указании ограничений просматривалась очевидная ошибка, поскольку именно оно и привлекало, побуждая нарушить запрет. Одно дело сказать: «Считаю, вам это не подходит», и совсем другое: «Запрещено!»

– Выходит на следующей неделе. Давай сходим! Знаешь, – Ирина встала и выключила телевизор, – расскажи мне лучше о конференции.

Лоренс пожал плечами:

– Одни банкеты. За исключением возможности посмотреть Сараево, пустая трата времени.

– Это ты говоришь о каждой конференции. Что вы обсуждали?

В глазах Лоренса появилось удивление.

– Все, что касается «формирования нации» и полиции. Если негодяям – или негодяям в прошлом, есть и такие – дать власть и оружие или закрыть глаза на то, что у них до сих пор есть власть и оружие, все это чревато серьезными последствиями. Понимаешь, если демократия навязана извне, а не стала результатом органичных изменений, то, какую конституцию и закон ни вдолби им в голову, стоит только отвернуться, и все станет так, как было. Босния сейчас озадачена вопросом, как НАТО их вытащит.

Создавать государственные институты лишь на основе присутствия иностранной силы все равно что накрыть и сервировать стол, а потом думать, как вытащить скатерть, не разбив посуды.

Ирина частенько отключалась, когда Лоренс начинал рассуждать о международных отношениях. Он сказал бы, что «все пары делают это», имея в виду, что в семейной жизни часто приходится терпеливо слушать уже много раз слышанное. На этот раз Ирина слушала внимательно и была вознаграждена.

О, ей не было никакого дела до Боснии, в царящей там неразберихе она ничего не понимала. Но Лоренс умел переходить к самому важному, а главным в его работе был, несомненно, он сам.

– Какой яркий оборот.

– Спасибо. – Лоренс смущенно опустил глаза. Ирина могла бы чаще делать комплименты. Ему дороги даже два слова одобрения, а ей они ничего не стоят.

– Там была Бетани?

На лице Лоренса появилось озадаченное выражение, словно он пытался перебрать в памяти всех гостей, хотя по телефону говорил ей, что приглашенных было немного.

– Э… да.

– Во что она была одета?

– Как я мог запомнить?

– Полагаю, вещей было мало.

– Полагаю, она была размалевана, как ты обычно говоришь.

– Настанет день, когда я заставлю тебя признаться, что ты считаешь ее привлекательной.

– Нет. Никогда. Слишком вульгарная. Не в моем вкусе.

Одна из сотрудниц института, Бетани Андерс, была шлюха с мозгами.