Мир до и после дня рождения

Он помогал актерам второсортных фильмов работать с текстом и был великолепным знатоком всех акцентов; именно он учил актера, озвучивавшего в «Приключения Рокки и Бульвинкля» Бориса Баденова, как сделать гласные более твердыми, такими, как должен произносить их советский шпион. Он с легкостью переходил от китайского акцента к ирландскому, все это выглядело чрезвычайно забавно. Он говорил ей, что любит ее или гордится ее успехами, только передразнивая переливистое «р» Шона Коннери или перекладывая на мелодию и добавляя шведский акцент.

Возможно, Лоренс использовал русский для сентиментальных фраз, звучащих, по его мнению, неловко по-английски, это был их кодовый язык, которого сейчас стало слишком много. Это было очень личное. И причиняло боль.

– Спасибо, – произнесла Ирина по-английски, чтобы положить конец практике русского.

Но Лоренс вымолвил следующую фразу по-русски, настаивая на продолжении.

– Ты устала? – Интонация показалась ей трогательно-мягкой.

Ирина склонила голову. К пирогу он так и не притронулся.

– Да, немного устала. Плохо спала. – Она надеялась, что это нельзя счесть ложью. Ведь если человек совсем не спал, это и значит, что он плохо спал.

– Ты о чем-то все время думаешь? – Заметил. Выпытывает.

– Может, дело в суши. Сырой тунец – это всегда рискованно. Не уверена, что смогу это съесть, аппетит пропал.

– Ты действительно бледная.

– Да. Я так себя и чувствую. – Не желая показать, что следит за временем, Ирина тайком взглянула на часы на запястье Лоренса. Черт. До передачи еще целых пять минут.

– Как прошла конференция? – Ей стало стыдно, что она не спросила об этом сразу.

Лоренс пожал плечами:

– Одни банкеты. За исключением того, что я увидел Сараево, пустая трата времени.

– Может, лучше, что ты был там. Не узнал ничего неприятного, не встретил старых знакомых. – Ирина осознала смысл сказанного уже после того, как слова слетели с губ. Она попыталась сгладить положение улыбкой, но по выражению лица Лоренса поняла, что он насторожился. – Милый! – воскликнула она. – Я же шучу, ты не понял?

Он была обязана не дать ему возможность критиковать.