Грядет еще одна буря

Таким образом, даже несмотря на то, что я сотрясалась от рыданий, то были слезы довольства, а не скорби и печали. Но в тот момент я сдержалась и не расплакалась.

Господин Саиди, продолжая говорить, поднялся и подошел ко мне. Присел на полу, скрестив ноги, и мне на миг вдруг захотелось, чтобы он усадил меня к себе на колени, и тогда я бы склонила голову ему на грудь. Он будто бы прочитал мои не высказанные вслух мысли и тут же все так и сделал, двумя руками обнял меня за талию и посадил к себе на колени, чего мне так хотелось.

Теперь пришло время мне заплакать, но я снова сдерживалась, пока он не прислонил мою голову к своей груди и не сказал: «Поплачь, доченька! Плакать – не только детям можно, но и взрослым не воспрещено».

Он и сам начал рыдать. Внезапно меня словно прорвало, и я вдоволь наплакалась. Да и сейчас еще, по прошествии почти тридцати лет, я не забыла запах той рубашки и покой на той груди.

Из-за этого западающего в душу, неизменного воспоминания я вновь подумала об этом человеке в самый критический момент своей жизни и попросила у него поддержки, несмотря на то, что после той встречи все эти годы не поддерживала с ним контакта и у меня не было его данных.

Отец наш до того, как умереть, завещал мне и остальным детям не разрывать с ним дружбу и, если возникнет какая-то проблема или трудность, обращаться только к нему, быть уверенными в том, что он поможет и подсобит.

Но так не получилось. Отец умер, семья распалась, братья уехали за границу, дороги наши разошлись, я круто свернула с прямого пути – все это сыграло свою роль и способствовало разрыву с ним.

Но самой главной причиной тому послужило долголетнее тюремное заключение самого господина Саиди. Этот добрый друг отца провел большую часть жизни в тюрьме при режиме Пехлеви, и даже если бы мы и хотели поддерживать с ним непрерывную связь, у нас не было такой возможности.

Одна из вещей, доставшаяся мне на память об отце, которая всегда была и остается при мне, – его телефонная книга.

Я разыскала домашний номер телефона господина Саиди в той книге и с полной безнадежностью набрала его. В это невозможно было поверить, но он сам снял трубку. Я не представилась и сказала: «Вы, несомненно, видели меня и знаете, но только обстоятельства таковы, что я стесняюсь, если вы вспомните меня». Он попросил назначить встречу в мечети. Я сказала: «Лучше уж, если позволите, я наведаюсь к вам домой».