Грядет еще одна буря

А почему? Все потому, что в тот момент Господь наделил меня планом и помог достичь цели.

Не буду называть его имени – ты наверняка его помнишь – один очень знатный придворный, его фамилия одна из тысячи, незадолго до того безумно в меня влюбился. По ряду причин, из которых самой главной был страх перед вельможами двора Пехлеви, я не уступала ему, и мой отказ не только не охладил его, но и все сильнее разжигал огонь его страсти день ото дня.

Как раз в те дни я услышала, что кто-то, уж и не помню точно кто, отправился в Америку, где собирался пробыть несколько месяцев.

И я тогда сочинила и пустила слух о том, что такая-то – то есть я – по договоренности с таким-то полетела следом, но уже другим рейсом в Америку, где и проживает с ним.

Самое интересное – это то, что он не только это не отрицал, – то ли чтобы насолить сестре шаха, Ашраф, то ли чтобы хвалиться перед друзьями, – но и сам же раздувал этот слух, решительно подтверждая его.

Позволь мне, пока рассказываю, принести тебе чаю с пахлавой.

Прошу! Поешь прямо сейчас! Не то твое состояние испортит все то, что я скажу.

Поешь! И я расскажу, где мы укрывались.

Если Господь желает что-либо наладить, то Сам же готовит все необходимое для этого, чтобы человеку оставалось лишь изумляться и поминать Его милости.

До всех тех событий – дней за семь-восемь – я отправилась в Джабан, небольшую деревушку по ту сторону Дамаванда по шоссе Фирузкух.

Мы с моей служанкой, Маш Хадидже, временами туда наведывались, привозили рис, масло, все необходимое для нуждающихся. Разумеется, Маш Хадидже держала в секрете, что у нее там были родные и близкие, ну а меня там никто не знал. Я взяла с нее обещание, что она не раскроет никому, ни как меня зовут, ни откуда я. Она была надежной и умела хранить тайны.

Но мое инкогнито, конечно, не полностью было ради Аллаха. Одна из причин его – напоминание о Боге – и та мне на благо была. Лицемерие лицемерием, но если в этом мире даже кирпичи будешь класть при всей славе, популярности и признательности – ничего, кроме лицемерия, в мире не останется. И благодеяния, чем больше их скрывать от посторонних глаз, тем больше они будут нетронутыми и чистыми.