Трое неизвестных

Там никого. Не стал переодеваться, было невыносимо, только умыл физиономию на кухне – и к Садофьеву.

Тот сообщил ему страшную новость. Глядя куда-то в угол, понимая, что разрубает сердце друга.

– Что? – для начала не поверил Леша.

Сергей пожал плечами.

– Да уж.

– Где она?

Садофьев опять пожал плечами.

– Наверное, в кино.

– В Орле?

Друг тихо кивнул.

Шардаков бросился вниз по улице, она с небольшим уклоном уходила к железке, к станции электрички. Не доходя до станции, углом выходил на улицу местный кинотеатр.

Но в данный момент сеанса не было. Потолкавшись в фойе, Леша никого не обнаружил. И тут заметил, что Садофьев следует в полушаге за ним и все время хочет что-то сказать.

– Кафе-мороженое.

«Ах вот оно что!»

На первом этаже того же здания, где располагался кинотеатр, имелась затрапезная, но (выбирать не приходилось) кафешка. Именно туда влетел прямо как был, с картофельного поля, Леша Шардаков и увидел их. Алка давилась от хохота, а Миша Вартанов что-то рассказывал ей на ухо.

Ситуация не вызывающая сомнений.

Они заметили Шардакова одновременно.

Алка осталась сидеть, делая вид, что ее чем-то страшно заинтересовало мороженое в вазочке.

Миша встал. Он чувствовал себя плохо, как и всякий гаденыш, схваченный на месте преступления.

Крушение дружбы тронуло Лешу не так сильно, как крушение любви. Он решительно приблизился, весь обветренный, «как скалы», и с размаху влупил Алке хлесткую пощечину.

Мгновенно Вартанов овладел собою и полупустой бутылкой шампанского шарахнул Шардакова по голове.

Тот рухнул. По лицу поползла струйка крови.

Завизжала официантка. Все обернулись.

Подбежал Садофьев, подхватил Шардакова подмышки.

– Уходите! – резко крикнул он Алке и Вартанову. – Сейчас сюда ментовку вызовут.

Как потом рассказывали в широких институтских кругах, именно Сережа Садофьев спас положение своей собранностью и решительностью.

Наверное, ошибаюсь, но мне кажется, что именно в это время появилась серия анекдотов про чукчей, и среди них тот анекдот, где была фраза: «Чукча не читатель, чукча – писатель!» Так вот, студент литературного института был именно читателем в первую очередь. Писателем во вторую. Что там напишется, это мы еще посмотрим, а вот по части чтения студент Лита – впереди планеты всей. И особенно налегал он на литературу именно запрещенную.