Брак по контракту

Если бы я не отправилась на его половину дома, то до сих пор считала бы Волошского эталоном мужественности и порядочности. Ничего бы не слышала и не видела.

Из коридора окно выходило  как раз на задний двор. Он не просматривался соседями.

Я увидела мужчину, прикованного цепями к столбу, а двое, стоящих рядом, били его.  Как завороженная наблюдала за происходящим. В фильме все кажется не таким ужасным, как через окно.

Конечно, можно было предположить, что к действиям, развивающимся на заднем дворе, Влад не имеет отношения, но Волошский стоял напротив и наблюдал за происходящим.

Когда один из мучителей достал нож и воткнул его в бок мужчины, я закрыла ладонью рот, чтобы не закричать.

Никогда так не бегала. Быть пойманной за подглядыванием было страшно. Больше желания посещать эту часть дома у меня не возникало, как и желания поближе познакомиться с мужем.

Обрывки разговора по телефону  и случайно увиденные подозрительные личности давали понять, что не все дела моего мужа ведутся честно. Воздушные мечты рухнули, а с ними появился страх.

Что если я стану неугодной? Меня убьют? Покалечат? С этой мыслью жить стало еще страшнее. Я лишний раз не говорила с Владом, старалась не встречаться. С этим было проще, муж уходил рано, а приходил поздно ночью. Иногда заезжал днем, но быстро уезжал. А вот кушал  всегда дома. Завтракал и ужинал. Домработница составляла разнообразное меню с учетом предпочтений Влада. Иногда заворачивала в фольгу блюда, когда уходила домой, чтобы они были горячими к вечернему приходу хозяина. Все его "ест", "не ест" за пол года проживания под одной крышей, изучила помимо своей воли.

Настоящим испытанием было появляться с ним на званых вечерах. Меня одевали в какие-то платья, которые имели мешковатый вид и были модными по каким-то там критериям. Делали неброский макияж и укладку волос. Я ненавидела свое отражение в зеркале. Блеклая фарфоровая кукла с русыми волосами. Пиар менеджер, так  про себя ее называла, считала, что я с таким цветом выгляжу натуральнее.

Отработанная дежурная улыбка, поза для фотокамер, дежурные фразы. Все было таким пафосным искусственным и не настоящим. Иногда казалось, что сойду с ума в четырех стенах. Спасали лишь разговоры с мамой.

После окончания контракта я сразу же изменила свой стиль на тот, который хотела. Но это “после”, а “до” была ночь безумства. Потрясающая и незабываемая.

Я была подавлена. Все эти полгода, которые прожила в золотой клетке Волошского, оказались напрасными.