Я Вас люблю всю жизнь и каждый день

Должно быть

Устала попросту душа,

И как-то не хотелось трогать

Мятежного карандаша.

Так простояла я – в тумане –

Далекая добру и злу,

Тихонько пальцем барабаня

По чуть звенящему стеклу.

Душой не лучше и не хуже,

Чем первый встречный – этот вот, –

Чем перламутровые лужи,

Где расплескался небосвод,

Чем пролетающая птица,

И попросту бегущий пес.

И даже нищая певица

Меня не довела до слез.

Забвенья милое искусство

Душой усвоено уже.

– Какое-то большое чувство

Сегодня таяло в душе.

    24 октября 1914

4

Вам одеваться было лень,

И было лень вставать из кресел.

– А каждый Ваш грядущий день

Моим весельем был бы весел!

Особенно смущало Вас

Идти так поздно в ночь и холод.

– А каждый Ваш грядущий час

Моим весельем был бы молод!

Вы это сделали без зла,

Невинно и непоправимо.

– Я Вашей юностью была,

Которая проходит мимо.

    25 октября 1914

5

Сегодня, часу в восьмом,

Стремглав по Большой Лубянке,

Как пуля, как снежный ком

Куда-то промчались санки.

Уже прозвеневший смех…

Я так и застыла взглядом:

Волос рыжеватый мех,

И кто-то высокий – рядом!

Вы были уже с другой,

С ней путь открывали санный,

С желанной и дорогой, –

Сильнее, чем я – желанной!

Мир – весел и вечер лих!

Из муфты летят покупки…

Так мчались вы в снежный вихрь,

Взор к взору и шубка к шубке.

И был жесточайший бунт,

И снег осыпался бело.

Я около двух секунд

– Не более – вслед глядела.

И гладила длинный ворс

На шубке своей – без гнева.

– Ваш маленький Кай замерз,

О Снежная Королева!

    26 октября 1914

6

Как весело сиял снежинками

Ваш серый, мой соболий мех,

Как по рождественскому рынку мы

Искали ленты, ярче всех.

Как розовыми и несладкими

Я вафлями объелась, – шесть!

Как всеми рыжими лошадками

Я умилялась в Вашу честь.

Как рыжие поддевки – парусом,

Божась, сбывали нам тряпье,

Как на чудных московских барышень

Дивилось глупое бабье.

Как в час, когда народ расходится,

Мы нехотя вошли в собор,

Как на старинной Богородице

Вы приостановили взор.

Как этот лик с очами хмурыми

Был благостен и изможден,

В киоте с круглыми амурами

Елисаветинских времен.