Другая жизнь

Глинис оценила его старания, но съела лишь несколько кусочков.

– Чувствую себя толстухой, – призналась она.

– Ты слишком худая. Тебе просто кажется. Надо перестать об этом думать.

– Я же не могу в одночасье стать другим человеком.

– Оставайся такой, какой была, но ешь больше.

– Думаю, – сказала она, – тут дело не в твоей курице. – Это было истинной правдой. Говоря о пользе хорошего питания, надо было учитывать, что хороший аппетит напрямую связан с общим позитивным настроем.

Шеп поймал себя на совершенно бесполезном, но очень сильном желании, чтобы этого всего никогда не происходило. Ему захотелось прекратить все одним властным приказом: так он говорил Заку, что запрещает ему играть в компьютерные игры, пока тот не станет учиться лучше, и все быстро разрешится. Но ничего не разрешилось, и желание пропало. Он встал у нее за спиной, положил руки на плечи и потерся щекой о ее висок, как преданный хозяину жеребец.

– Это не потому, – сказала она, – что любая уважающая себя женщина захочет, чтобы муж с ней остался.

– Ох, не думаю, что я смог бы уехать вопреки всему. Даже если бы ничего не произошло.

С его точки зрения, еще одна жертва. Вероятно, он действительно не смог бы уехать на Пембу. Как неустанно напоминал Свадебный фонтан, стоящий в соседней комнате, он был водой.

– А что, если бы все выяснилось через неделю или две?

Было ясно, что их разговор о том, почему женщина всегда хочет, чтобы мужчина остался с ней, продолжается, хоть и немного иносказательно на тот случай, если Зак опять появится в кухне.

– Я бы вернулся, как только узнал, – сказал он.

– Ты же сказал, что не смог бы уехать.

– Ты говорила гипотетически. Я тоже. Прошу, давай не будем об этом.

Нелепая просьба. Десять лет назад ее сестра Руби отправила им в подарок настольный письменный прибор, однако ее выдала табличка на обратной стороне, сообщающая, что это бесплатная рекламная продукция «Сити-банка»; Глинис не упускала случая ответить ей тем же на каждый следующий день рождения.