Сила Истинной Крови

Высокий, прямой, как палка, старый – морщины усеивали нахмуренное лицо. Я неожиданно подумала, что ему уже под пятьдесят лет – и Ральд был его единственным сыном. Как отец ни пытался казаться бодрым, эта потеря на нём тяжело сказалась. На всех нас.

Эта мысль вызвала новый прилив ненависти к Эйлеру. К этому самому Эйлеру, что лишил отца единственного сына, меня – единственного брата, а теперь, как ни в чём не бывало, сделав невозмутимое лицо, привозит меня к порогу дома, как будто ему поручили опекать меня. Даже более того – как будто он уже признанный всеми мой жених.

Злость подтолкнула меня вырваться вперёд. Лошадь с лёгким ржанием подскакала к отцу, я спрыгнула, смело взглянула ему в лицо.

– Прости… – и не успела продолжить – пощёчина обожгла кожу.

Я замерла на месте, не в состоянии поверить, что это действительно случилось.

Он никогда меня не бил.

– Как ты смела? – проскрежетал отец. – Как ты смела удрать из замка, утащить с собой Рейтинну, шляться неизвестно где? Ты дочь графа или разбойничья шваль? Я смотрел сквозь пальцы, пока ты шлялась невесть где с Ральдом, полагал, что он сумеет оградить твою честь.

От боли и неожиданной обиды на глаза навернулись слёзы. Я сморгнула их, сжала зубы. Вот, значит, как? Я могла пользоваться свободой, лишь пока рядом был Ральд? А теперь я не что иное, как вещь, которую можно выгодно продать и которой не позволено иметь собственные желания?

Отец то ли прочёл что-то в моих глазах, то ли просто разозлился – схватил меня за плечо и, кажется, хотел толкнуть вглубь замка.

– Не стоит бить мою невесту, – раздался холодный голос над моей головой.

Я снова вспыхнула от непререкаемой уверенности, прозвучавшей в этих словах.

Пусть даже Эйлер при этом заступался за меня, мне это не понравилось. Это звучало так, словно он беспокоился, что ему попортят дорогостоящие ковры.

Невеста! Да как он смеет так меня называть? Он отлично знает, что я не давала своего согласия. Или как раз поэтому? Нравится выводить меня из себя?

Отец, напротив, явно обрадовался. Лицо разгладилось, и мне показалось, что он облегчённо вздохнул.

– Прошу простить, я немного погорячился. Моя дочь несколько своевольна, и чтобы привести её в себя, порой нет средства лучше, чем лёгкая оплеуха.