Не перебивай мёртвых (сборник)

Совершенно чужой, незнакомый пейзаж. От всего этого дохнуло таким жутким холодом, что дыхание перехватило. А потом послышался не то гул ветра, не то волчий вой, и непонятно, откуда он доносится, потому что трава и деревья вокруг нас тоже заволновались.

Эту картину мне удалось наблюдать всего лишь пару мгновений, но она столь прочно зафиксировалась в моей памяти, что потом ещё долгие годы я настойчиво прокручивал её, словно старую киноплёнку. Без внимания не осталась ни одна деталь. И потому я совершенно уверенно могу сказать, что на одном из берегов, на краю высокой скалы, виден был далёкий, едва угадываемый силуэт волка.

Спустя тридцать лет я понял, что это была река, текущая в ад.

А потом, спустя ещё тридцать лет, я понял нечто большее об этой реке. Однако о том, как пришло это понимание, я расскажу в последней части моего повествования. А пока вернусь в ту самую точку, на которой мне пришлось сделать остановку.

Итак, река с тёмной водой мчалась в зеркале, вскипая пеной, порождая буруны и воронки, а Минлебай Атнагулов стоял точно обухом огретый, не в силах оторвать от неё взора.

Я же, находясь за его плечом, пребывал в сходном с ним состоянии. Так продолжалось бы до бесконечности, если бы чья-то уверенная рука не прервала затянувшееся действие.

Фатима Сакаева. Эта девочка сразу поняла, что происходит, поскольку всегда видела дальше других. Она выхватила у Минлебая Атнагулова зеркало и тут же спрятала его под мышку:

– Давай сюда тряпку, быстро!

Я поднял с земли портянку и подал ей.

Она в мгновение ока завернула зеркало и тут же вручила его мне:

– Избавься от него, слышишь? Немедленно!

– Как?

– Так же, как и получил. Понял?

Раздумывать было некогда. Не переводя дыхания, я побежал вниз с холма к речке, промчался через мост, потом, минуя прибрежный кустарник, слетел туда, где повстречал вчера Мать воды. Затем, старательно отводя глаза, развернул портянку и положил зеркало на поваленный ствол, точно на то самое место, откуда его взял.

Вечером я пошёл на речку вместе со всеми, но купаться не стал, вид воды вызывал у меня беспокойство.

И пока все купались на песчаной отмели, создавая ужасный шум и сутолоку, я сходил к поваленному дереву и убедился, что зеркало исчезло.

Однако во мне остался былой страх. Я был уверен, что Мать воды не оставит меня в покое. Мне ничего не оставалось делать, как пойти за советом к Вафа-бабаю.

– Выбрось из головы, – сказал он, при этом вырезая какую-то очередную фигурку из дерева.