Чашка полная океаном. Сказки для взрослых и не повзрослевших

А там весёлые мастеровые нестройно, но с большим чувством горланят:

– Грязный Ганс пошёл на дно,

Встретил тех, кто там давно.

Танцевали до утра…

Гудит людское многоголосье, торопится сообщить о своём, самом важном – а маленький человечек слышит только одно: «Смерть».

И в пьяной компании, скандалящей у корчмы, и в дохлой собаке, упокоившейся в сточной канаве, и в призывной улыбке простоволосой девицы с дерюжкой под мышкой видит он всё то же – госпожу Смерть.

«Ведь как не посмотри, каким бы господам я не служил, на деле я всегда служу только одной Госпоже!» – думает маленький человечек и пуще прежнего надувается от важности.

«Пусть пугает простонародье скверно отпечатанный лубок, громыхая угловатыми угрюмыми словами «будь богач ты, будь мудрец – в пляске Смерти всем конец…», толковый стряпчий нужен каждому, особенно госпоже Смерти. В новое, высокоумное время даже повестка на Страшный суд должна быть составлена на основе параграфов Римского права и с учётом всех имеющихся правовых прецедентов…»

За такими приятными мыслями время идёт незаметно, кривая выводит к дому на берегу, к двери, на которой вместо дверного молотка привешен тяжёлый фигурный замок.

– И здесь Ты, – человечек с почтением прикасается к глумливо скалящейся образине… и начинает свою службу.

– Граф… Граф слишком важная персона, чтобы называть его здесь, – человечек в сером платье медленно обводит взглядом вокруг: ничем не прикрытые стены, неубранная комната, непокрытый стол с единственной свечой.

– Благие деяния – вот истинное богатство, – вежливо отвечает хозяин комнаты, сидящий у стены рядом со столом.

– Благие деяния не путь стяжательства; а тот, кто во всём ищет лишь прибыль, ступает на адскую дорожку, – потупив глаза сообщает человечек и трёт руки. – Я вполне наслышан о ваших деяниях, господин Целлер… Собственно, поэтому я и порекомендовал вас… Графу…

– Вот как? Я вас внимательно слушаю…

– Послушайте ещё и примите верное решение. По ряду причин супружество его сиятельства графа стало непозволительной роскошью, и его сиятельство считает за лучшее понести кратковременные расходы, нежели терпеть постоянный убыток.

Человечек снова поднимает застенчивый взгляд, трёт испачканный в чернилах кончик носа, смотрит выжидательно.