Чашка полная океаном. Сказки для взрослых и не повзрослевших

Тут же толпа загомонила пуще прежнего, кто-то незримый заблажил истошно:

– Ай! Убили! Да что ж это деется – живого человека насмерть убили!

Толпа раздалась, Целлер замедлил ход: прямо перед ним, на обочине, какая-то баба, воздев руки, костерила «проклятую немчуру», а у ног её слабо ворочался убитый, но несогласный с этим человек. Тёмная жижа, пузырясь, вытекала изо рта, марала на поваленном теле нарядную одежду, мешалась с грязью. Сочувственные голоса требовали скорей кликнуть лекаря, священника, стражу… Иоганн Целлер хмыкнул, пониже надвинул чёрную, широкополую, с ракушками по тулье, шляпу и ускорил шаг – он торопился.

Возле собора Святого Вита, не перекрестив лба, Целлер повернул в сторону, прошёл квартал между тесно сбившимися островерхими домами, вышел на скверно мощёную улочку, где загустелый воздух напоминал уже не патоку, а варево с адской кухни: воняло серой, уксусом, гремучей «царской водкой» и горючим «аль-кохолем». Здесь крохотные домишки лепились прямо к стене Пражского замка; в них жили королевские лучники, золотых дел мастера и делатели золота из свинца, а ещё непременно щеглы или чижи: пока птицы жили, здешний воздух считался пригодным для дыхания.

Стараясь дышать только ртом, Иоганн Целлер подошёл к скособоченному фахверку, к низкой двери под вывеской со змеёй и чашей, ударил особым образом – сначала три раза, потом один и, чуть погодя, четыре – стал ждать.

Дверь открыл белобрысый подросток, большую часть одежды которого составлял кожаный, художественно прожжённый во многих местах фартук.

– Дома ли мастер Штейнзальц?

Мальчишка ёжился, часто моргал на свету и не издавал ни звука. Хмыкнув, Целлер отодвинул его с дороги и шагнул внутрь. Тут же за его спиной загремела дверь, и наступила тьма кромешная. Мимо торопливой ящеркой проскользнул мальчишка – Целлер поспешил за ним, цепляясь сундуком за стены и ругаясь сквозь зубы.

– Кого там черти принесли? А?! Это ты, Йохан? – заскрипело-забулькало снизу старческим голосом. – Покажись, покажись наконец своему старому учителю, галлах ты эдакий…

Целлер распрямил спину, пригляделся: низкий, плохо освещённый подвал; за длинным, заваленным невообразимым хламом столом – сам мастер Штейнзальц, «герметический философ», доктор натурфилософии honoris causa.