Аполлон и Стикс

 – Мне кажется, говорить, что ее автор не знаком с классическим психоанализом, является некоторым преувеличением.

– Я не сказал, что я с ним незнаком, – поправил он. – Я сказал, что я его не практикую.

– Почему? – спросила Маша.

– Мне неинтересно узнавать причины существования симптомов, – объяснил он, снова чувствуя усталость. – Мне интересно находить их смысл.

– А если я переформулирую запрос и скажу, что хочу найти смысл в моем поведении, вы меня возьмете? – улыбнулась Маша, явно предвкушая скорую победу.

– У меня нет свободных часов, – повторил он.

– Вы сказали “почти нет”, – поправила Маша. – Скажите мне, когда приходить, и я подстрою под вас свой график.

– Ответьте тогда, почему вы решили попасть именно ко мне, – попросил он.

– Я считаю вас образованным и опытным специалистом, а также умным и порядочным человеком, – охотно сообщила Маша. – Вполне возможно, я вас идеализирую. Однако мне кажется естественным, что я хочу попасть именно к вам. Каждый ищет врача, которому он может доверять.

– Вам кто-нибудь меня рекомендовал? – еще раз надавил он.

– Нет. – Маша убедительно покачала головой. – Я нашла вас случайно.

– Тогда откуда вы знаете, что можете мне доверять? – Сам он доверять Машиной убедительности наотрез отказывался.

– У меня мощная интуиция, – поделилась она.

– Хорошо, – сказал он. – Я могу предложить вам два часа дня по вторникам.

– А второй, третий и четвертый раз в неделю? – хитро улыбнулась она.

– Я не практикую классический психоанализ, – напомнил он.

– Ну хотя бы второй, – умоляюще протянула Маша. – Вы не можете оставить без поддержки человека, который готов работать над собой!

– Окей, – произнес он. – Два часа дня во вторник и шесть часов вечера в четверг.

– Договорились, – сказала Маша. – Хотите, чтобы я рассказала вам о себе?

– Расскажите, – улыбнулся он. – У нас есть еще двадцать минут.

Маша потянулась, словно испытывая физическое наслаждение от предстоявшего занятия, а потом, не отрывая ног от пола, приняла в кресле форму, почти напоминавшую кошачий клубок.

– Мне двадцать девять лет, – сказала она. – Я единственный ребенок в семье. Детство у меня было… обычное.

Она подняла на него глаза, словно проверяя, не разочарован ли он этим фактом.

Он кивнул.

– Я была ребенком, которому всегда поручали что-то делать. Взрослые мне доверяли. Во втором классе я помогала учительнице проверять тетради одноклассников. Странная история, если подумать.