Аполлон и Стикс

Когда-то давно он поклялся себе в двух вещах: не работать больше тридцати часов в неделю и не назначать встречи с клиентами после шести вечера в пятницу. Иногда эту клятву приходилось нарушать, но никогда еще, кажется, он не испытывал в связи с ее нарушением столько раздражения. Попрощавшись с Даней, он вдруг живо представил, как мог бы сейчас выйти из офиса, сесть в машину и по мокрому, черному, залитому огнями Ленинградскому проспекту за полчаса домчаться до уютного психологического центра на Аэропорте, где заканчивали работу его усталые коллеги.

Опасаясь, что его эмоции опять выбьют пробки, он постарался расслабиться, прошелся по коридору и в приемной взял со стола старый номер “Вокруг света”, забытый или специально оставленный кем-то из скучавших родителей. Он открыл журнал на первой попавшейся странице и прочитал: “Мрачное очарование гробниц: что привлекает ученых в древних захоронениях”.

В дверь позвонили. Новая клиентка, уговорившая его два дня назад по телефону на экстренную консультацию, оказалась высокой стройной брюнеткой в мягком сером пальто до колен. На пороге она бархатным голосом произнесла “здравствуйте” и, едва войдя, окутала офис особенно роскошным ароматом “Bottega Veneta”, хорошо ему известным.

Поблагодарив мироздание за маленькие радости, Алекс пригласил ее в кабинет.

– Как мне к вам обращаться? – спросил он, потому что по телефону она не представилась.

– Маша, – сказала девушка.

Что-то необъяснимое произошло в этот момент. Сама незнакомка, ее голос, ее манера говорить, запах, который она принесла, и относительно скромный вырез ее платья, и оттенок кожи, обтягивавшей ее тонкие ключицы, и подвеска в форме восьмерки над межключичной впадиной, и ее длинные пальцы, и перекрещенные колени, и взгляд из-под ресниц, и легкая хрипотца, которую она не торопилась прогнать кашлем, – все эти случайно выхваченные из цельного образа детали, едва дойдя до сознания, моментально смешались вновь, пропитались сырым вечером и его усталостью, и его вдруг пронзила дрожь узнавания, накрыло острое ощущение дежавю со всей его бескомпромиссной убедительностью, не позволявшей сомневаться в том, что все это и вот в точности так уже с ним когда-то было.

– Расскажите мне, пожалуйста, с чем вы пришли, – предложил он ей традиционное начало.