Аполлон и Стикс

 – Ее муж забил ее ночью до смерти полтора года назад.

Ему вспомнилось Данино непроницаемое лицо и два динозавра, сидевшие в пустоте песочницы.

– Даню он не тронул. – Она помотала головой, словно стремясь быстрее развеять его опасения. – Дождался, когда Лиля умрет, и ушел. Данечку утром соседи нашли. Они милицию вызвали, после того как крики стихли. Он под стулом прятался. Стул возле окна стоял. Он прикрылся шторой и сидел там.

Она снова зарыдала, но на этот раз в звуках было что-то более человеческое.

– Муж вашей сестры был Даниным отцом? – спросил Алекс.

Она кивнула.

– Даня был свидетелем того, как отец убил мать? – с дотошностью следователя уточнил он.

Она кивнула еще раз, но потом решила объяснить:

– Мы не знаем, что он видел. Его в детской нашли, а Лиля на кухне лежала. Может быть, он и не видел ничего. А отец его пропал. Как ушел той ночью, так его до сих пор не нашли.

“Они сидят и ждут. Кто к ним придет: бог или дьявол?” – сказал накануне Даня. Алекс в очередной раз поразился тому, как во время первой встречи клиент рассказывает психотерапевту все самое главное.

– Вы с Даней никогда об этом не говорили? – спросил он вслух.

Данина тетя взглянула на него испуганно.

– Ну, что вы! Как можно с ребенком о таком говорить? Мы старались, чтобы он забыл. Он с нами стал жить, в детдом бы мы его не отдали.

Данина тетя не выглядела как женщина, у которой хорошо зарабатывает муж.

– У вас свои дети есть? – спросил Алекс.

– Трое. Младшему три, среднему шесть и дочке десять лет.

– Как Даня с ними ладит?

– Хорошо. – Она торопливо закивала. – Данечка добрый мальчик, послушный. С ним нет никаких проблем. Вот только врет.

Она виновато посмотрела на него, как будто хотела попросить за Данино вранье прощения.

– Он не врет, – сказал Алекс. – Он придумывает и фантазирует. С помощью этих фантазий он пытается справиться с болью. С ужасными воспоминаниями, которые у него остались. Со страхом, который он пережил. С тоской по маме. Помните, как он вчера сказал: “Пока они ждут, они будут молиться”? Его фантазии в некотором смысле являются его молитвами. Он пытается защититься ими от реальности, находиться в которой бывает невыносимо.

Она снова заплакала, тихо и горько.