Аполлон и Стикс

На нем были надеты бесформенные голубые джинсы, пыльные кроссовки и черная футболка, напоминавшая использованный мусорный мешок. Его волосы, чуть более светлого оттенка, чем у Инги, были прямые, не совсем чистые и коротко постриженные. В волосах, совершенно однозначно указывая на то, что существо было девочкой, торчала невидимка с прилепленным к ней розовым пластмассовым цветком.

В кабинете Инга села на диван возле двери и посадила девочку в клиентское кресло, стоявшее напротив Алекса.

– Расскажите мне, пожалуйста, с чем вы пришли, – попросил Алекс.

Инга посмотрела на девочку и сказала ей с отчетливо прозвучавшей в голосе усмешкой:

– Ну, рассказывай, с чем ты пришла.

Девочка склонила голову, опустила плечи, уткнула глаза в пол и громко и тяжело вздохнула.

Алекс скользнул по ней взглядом, убедившись, что ничего рассказывать ему она сейчас не собиралась, и перевел внимание обратно на Ингу.

– Может быть, вы пока расскажете, что вас беспокоит? А я потом задам вам обеим вопросы.

Краем глаза он заметил, что девочка оторвала взгляд от пола и начала тщательно его изучать.

– Меня беспокоит, – размеренно и словно придавая каждому слову особое значение стала объяснять Инга, – что человек в шестнадцать лет совсем ни с кем не общается, не имеет никаких интересов, не умеет следить за собой, поддерживать порядок в квартире, не интересуется своим внешним видом, не вступает в контакт с близкими, грубит.

– Кому? – решил уточнить Алекс.

– Кому грубит? – переспросила Инга, немного удивившись, что он ее прервал.

– Вы же сказали, что она не вступает в контакт, – улыбнулся он.

Девочка вжалась в кресло большим телом и закусила нижнюю губу.

Инга передернула плечами.

– Она не вступает в нормальный контакт, – нехотя, как учительница безнадежно отстающему ученику, пояснила она. – Вот сейчас, например. Ты хотя бы поздоровалась?

Они оба перевели взгляды на девочку, и та, на мгновение закатив глаза в потолок, произнесла:

– Здрас-сссьте.

– Да я, на самом деле, тоже не поздоровался, – признался Алекс.

Девочка посмотрела на него в упор, будто мысленно измеряя его способность представить себе ее трудности, и потом мрачно сообщила:

– Василиса.

– Прекрасная! – насмешливо добавила ее мама.

Василиса снова закатила глаза в потолок, на этот раз гораздо более откровенно.