Главный герой

Скажи лучше – шрамы откуда?

– Не ваше дело!

Иван пожал плечами и не стал спорить. Действительно – она ему никто и требовать откровенности о ее прошлом он не в праве.

– Не хочешь – не говори.

– А… что это было вчера? Взрыв?

Грозный открыл рот, чтобы рассказать ей что-то успокаивающее, типа утечки газа, но понял, что не хочет врать в эти синие глаза. Удивило.

– Бросили связку гранат из машины.

– Ох! Все же живы, да? – она в ужасе прижала ладонь ко рту.

– Живы, пара царапин. А тебя док велел на МРТ свозить.

– Может не надо? – заныла Вета, морща веснушчатый нос.

– С доком никто не спорит. Каждый из нас ему жизнью обязан. И неоднократно.

– Извините.

– Костя как освободится – тебя отвезет.

– Я могу сама!

– Можешь. Когда опасность будет устранена. Я поехал, – он встал со стула и надел висящий на спинке пиджак, – и да – док запретил комп и телек.

– Почему я чувствую, что мне двенадцать и я наказана? – вспыхнула Веснушка.

– Ты ненамного старше, – невольно рассмеялся Грозный и вышел из кухни.

Костя забрал Вету из дома ближе к обеду. Девушка строчила что-то в блокноте на кухне, мстительно улыбаясь: ведь про запрет письменных работ ей ничего не сказали. Голова была тяжелой, поэтому готовить не рискнула. А чем-то надо было заняться, не в окно же бесцельно глазеть?

Чтобы как-то порадовать пострадавшую девушку, Костя вытащил из-за спины букетик ландышей, вызвав такой визг счастья, что едва не лопнули перепонки.

– Ты где их добыл? Боже, как дивно пахнут!

– Мог бы соврать, что сорвал в глухом лесу, но не буду.

– Очень-очень-преочень! – она с улыбкой вдохнула нежный аромат, – а еще мне никогда не дарили ландышей.

– Очень зря. Они тебе идут. Такие же нежные. Ну что, едем?

Пафосная частная клиника наводила невольный трепет своим антуражем и голливудскими улыбками персонала. Лежа в стрекочущем аппарате, Вета считала секунды, чтобы быстрее свалить оттуда. Понимала, что обследование стоило совершенно недешево, но Костя категорически отказался даже разговаривать на эту тему.

После процедуры врач, изучив снимки, заверил, что не видит поводов для волнений. Можно было слегка выдохнуть, но приказы Сильвестра Аристарховича не обсуждаются.