Поросль

Зажмурилась, привалилась к стенке, чувствуя, что ноги едва держат.

Помада. Багровая помада, которую Машка утащила у старшей сестры, чтобы густо намазаться ею в школе. Перед глазами возникло Машкино лицо – бледное и пучеглазое, с ярким пятном распухших губ. Сестра оправдывалась из-за сворованной вещицы, но Аяна помнила только горячую ненависть и сорвавшиеся слова. «Воровка!»

Аяна помнила. И это было невыносимо.

Не понимая, что делает, она открыла помаду, глянула на кривой слом, темнеющий в полумраке.

Только вот злости в Аяне не осталось. Проведя багровой помадой по губам, она бросила ее в мусорное ведро – хорошая была помада, да и обломком ещё можно было бы пользоваться, но… Только вот теперь она всегда будет напоминать о сестрёнке, которая погибла по собственной глупости.

Прыгнула ли Машка под поезд из-за несчастной помады?

Аяна надеялась, что нет. Не прыгнула.

Во мраке подъезда губы жгло толстым жирным слоем помады. Нагнувшись к ведру, Аяна воровато достала уродливый кулон с птичкой и сунула в карман.

– Машка… – шепнула в ночную тишину Аяна, чувствуя, как всё внутри дрожит. – Что ты, Машка.

Подъезд не ответил.

Тишина.

ГЛАВА 3

Санёк

На улице распалялась вьюга – колкий снег россыпями бил в окна, ветер задувал в каждую щель, стекла в деревянных рамах дрожали, будто замерзнув. Будильник противно ныл под ухом.

– Янка, выруби! – гаркнул Санёк, пытаясь спрятаться от мерзкого писка, и закутался в одеяло. Будильник не унимался. Рыдал Петька – и откуда только в таком крошечном тельце есть силы орать без передыху?! Кряхтел Илья, дёргался, бил ледяными пятками по братьям.

– ЯНА! – заорал заспанный Санёк, вскакивая на диване.

Аяна, одетая в толстый замызганный свитер поверх ночной рубашки, медленно вплыла в комнату. Светлокожая и худая, с пылающими глазами, она походила на растрёпанную ведьму.

– Чего орёшь? – Аяна подняла Петьку и заткнула ему рот соской на бутылочке. Петька сразу же зачмокал. – Сам бы встал и выключил. Я еду греть пошла.

– Могла бы и будильник с собой прихватить, – огрызнулся Санёк, сползая на пол.

– Ничего больше тебе не сделать? – вспылила Аяна. – Я и так тут как нянька, домработница и надзирательница – три в одном. Хоть один бы из вас помог: Петьку покачал или Илье памперсы поменял! Только орёте, достали уже.