Поросль

Подойдя, Машка неловко пригладила торчащий рыжий пушок и ухватила брата за пальцы.

Петька вывернулся и заревел ещё громче, краснея от натуги. Маленький и сморщенный, он больше походил на скелетик какого-то доисторического животного, и Машка мигом представила его бродящим среди кокосовых пальм и колючих акаций.

– Отойди! – её резко толкнули в плечо, и Машка попятилась, чтобы не упасть. К Петьке скользнула Аяна – её длинные чёрные волосы шёлком ниспадали на плечи, а лицо, покрытое расчёсанными прыщами, казалось сосредоточенным и немного злым.

В руках Аяна привычно сжимала сероватую бутылочку с подогретой смесью.

Смесь состояла из одних комочков, она всегда была такой – Петька плевался, запрокидывал голову и хватался руками за всё, до чего мог дотянуться. Аяна же, присев на угол скрипучего дивана, кривила губы и быстро качала брата, чтобы он замолчал.

В коридоре гулко хлопнула дверь – это Санёк, светловолосый и длинный, как жердь, сбежал из дому. Пора бы и Машке собираться…

– Давай быстрее, – буркнула Аяна, прижимая полупустую бутылочку к бедру так, чтобы не измазать кашей засаленный диван.

Сноровисто вытерла полотенцем рот маленькому Пете.

На диване снова закряхтел неповоротливый Илья.

Порой братья напоминали Маше близнецов – лежали одинаково, глядели мутными водянистыми глазами в её широкое и веснушчатое лицо. Только Петька обычно орал так, что стёкла дрожали в деревянных рамах, а Илья кряхтел едва слышно, будто не в силах выразить криком всю скопившуюся боль. Порой Машка сомневалась, что Илья вообще чувствует хоть что-то, сколько бы ни всматривалась его пустые глаза и искривившийся рот.

– Собирайся! – рявкнула Аяна, не глядя на сестру.

Машка сунула в ранец тетрадки и учебники (не факт даже, что свои, – и Аяна, и Санёк, и Лидка, и сама Машка вечно вытряхивали всё школьное на покосившийся стол без правой ножки, которую давно заменили стопкой потемневших книжек). Машка натянула через голову футболку, выудила юбку, которую носила Аяна, а до неё Виктория, а ещё раньше юбка была маминой…

И вот теперь она Машкина.

Нитки истлели и торчали то тут, то там, синева заросла мелкими катышками, но Машка любила обдирать их ногтями на скучных уроках. Самое главное сокровище пестрело на боку юбки – нашивка, букет красных роз с косо налепленными стразами. По правде говоря, цветы скрывали большую дырку, а блестящую нашлёпку купила Виктория в ателье на углу, но со временем розы стали гордостью и для Машки.

Виктория уехала в ГОРОД.