Awakers. Пробудители. Том 2

– Потому что мне не нравится, – огрызается Трой.

Зато нравится, как она носит майку с Кобэйном, непринуждённо, без фанатизма. А Трой не упускает случая:

– Опять у тебя этот пижон на груди, – тычет пальцем до тех пор, пока не получит по руке.

– Где твои манеры? – ворчит она. – Ты же лицо группы.

– Я не лицо, я – голос, – не соглашается вокалист, а Майк быстро разрешает спор:

– Да жопа он!

Они все употребляют бранные слова, а подзатыльники почему-то достаются только Трою.

– На Майка рука не поднимается, – сокрушается она.

«Маленький Майк» хоть и в самом деле ростом не вышел, но всё равно выше неё и троих перепьёт. Ральф ладно, он у них джентльмен, у него даже ругань звучит так, будто он изъясняется в любви на диковинном языке. А ей будто удовольствие доставляет вставать на цыпочки, тянуться до его многострадального затылка. Ещё и угрожает:

– Трой, а Трой! Когда-нибудь тебе рот с мылом вымою.

– У нас будет запретная любовь, – разглагольствует Трой.

– С какой стати?

– Что! Твои родители с ума сойдут от ужаса!

Любовь. Такими громкими словами разбрасываются, когда они ничего не значат.

– С чего ты взял, что мои родители против? – поддразнивает Тати.

– Ну мы же рокеры. Бунтари! Жуть!

А мама умилённо складывает ручки после выступления:

– Какие у вас славные песенки. И мальчик такой миленький поёт.

Папа тоже добавляет крупицу своего веского мнения:

– У тебя сейчас возраст такой, самое время влюбляться.

– Ни в кого я не влюбляюсь, – категорично заявляет она.

У «миленького мальчика» целый мини-бар в багажнике новомодного авто.

– Да не пойду я с вами никуда, – отнекивается она. – Напьётесь и будете ко мне приставать.

– Ну… – повторяется Трой. – Мы же рокеры, бунтари! Мы обязаны вести себя непристойно!

Тати не любит пьяных, от одного запаха воротит. И не любит, когда мальчишки лезут.

– Я что, я ни-ни! – божится Трой. – Могу пройти ровно.

Четвёртый шаг заканчивается смачным падением прямо у её ног.

– Мадемуазель, прошу на танец, – вся шея в конфетти, подтяжки спадают с плеч, а майка пропахла шампанским. – Хочешь, я брошу?

– Что?

– Да что угодно! Всё на свете брошу, хочешь?

– Давай. Бросай давать обещания, которые не можешь выполнить, – парирует она. Серьёзная вся такая. И рыжая. Чёрт бы её побрал.