Письма к Богу

И было ему здорово – хорошо, и он гордился собой, что устоял перед соблазном, и любил свою законную жену до самого рассвета.

Ольга не была девушкой легкого поведения и требовала к себе уважения. Она уже побывала замужем, прожив в браке 6 лет. Муж ушел к другой, оставив ей все, что нажили за время любви, – квартиру, вещи, мебель и шестилетнего сына. Так что Николаю было куда уйти, оставив также своей жене жилплощадь с нажитым имуществом, включая Сашку.

Николай читал письма, и волна раздражения охватывала его все сильней.

Выбросить письма Николай не решился, а аккуратно сложив, убрал во внутренний карман куртки. «Верну при случае отцу обратно», – решил он.

Глава 16

Вера Петровна открыла калитку своего дома, подошла к раскидистой стройной берёзке и прижалась всем телом.

– Теть Вер, вы что там застыли? – Варькина мордашка мелькнула за забором.

– Здравствуй, Варвара-краса, длинная коса. Это я так со своим другом здороваюсь.

– Ничего себе дружок. Она же девочка.

– А ты откуда путь держишь?

– После школы у пристани посидели с ребятами.

– Заходи, Варюха, чаем угощу с вкусным кексом.

– А Ваську можно взять? Он страсть как вкусное любит.

– Ну, конечно же, тащи его сюда, – Вера Петровна прошла в дом, открыла холодильник и выгребла из него все съедобное, понимая, что ребята наверняка голодные и кексом не обойдешься.

Стол получился хорошим. Тосины пироги пришлись очень кстати. Жена Петра Васильевича часто передавала ей свои шедевры. Они сдружились после совместной поездки в дом отдыха «Дружба». Она присела на стул и стала ждать ребят. Прошло почти полчаса, и у Веры защемило в груди. «Пойду, узнаю, в чем дело», – она быстро накинула куртку и выскочила во двор.

Дверь Варькиного дома оказалась открытой нараспашку.

– Есть кто дома?

Просторная кухня была прибрана, пустые чистые кастрюли возвышались горкой на крошечном столе, а открытый пустой холодильник говорил о полном отсутствии еды.

– Варя, ты дома? Варь, а Варь?

Она прошла в комнату и застыла на месте. На полу лежала неподвижно мать Варьки с веревкой на шее, а рядом сидела ее дочь, бледная, с трясущимися руками и стеклянным взглядом.