Последний выключает свет

– У нас в стране два варианта: или честный или на государеву службу.  Там строчишь оды, восхваляешь каждое слово, вникаешь, где прогнуться, как понравиться, и скоро ты при должности. А с твоим личиком… – Зенчук поджала губы. Сама она к категории красавиц не относилась, потому брала тем, чего никому не отнять: напором, прямолинейностью и невероятной смелостью, граничащей с безумием. – Далеко пойдешь, если захочешь. – В последний момент она все же умерила тон, понимая, что задевает без каких-либо оснований для этого.

– А второй? – Лена подчеркнула, что речь на нее особого впечатления не произвела.

– Второй, – запал Екатерины Алексеевны поугас. – Второй не такой интересный.  Авторитета, конечно, поболе будет, но и проблем выше крыши. Нельзя у нас правду писать.

– Вы же пишите, – стало обидно, что ее, совершенно не зная, вдруг отнесли к категории тех, кто не рискнет писать честно.

– Пиши о котиках. Там все понятно, люди радуются, не обидишь никого. Зачем тебе социалка? Там же сплошь проблемы, да интерес государственный.

– О котиках есть кому писать, – Лена сжала губы. – Я буду делать то, что мне интересно и писать о том, что я хочу.

– И где ж ты такое место найти хочешь, чтобы писать по порыву души? – Зенчук рассмеялась. – Девочка, это право заслужить нужно.

– Заслужу, – Лена улыбнулась в ответ, и даже Родион заметил, что вызов принят, и теперь эту девушку не остановит даже танк.

– Упрямая? – Екатерина Алексеевна чуть прищурилась, словно рассматривая собеседницу повнимательнее.

– Терпеть не могу упрямых, – Лена смотрела в глаза, не отводя взгляд. – Но вы же пишите. Что хотите. Значит, и я смогу.

– Знаешь, чего это стоит? – показалось, что в голосе главреда мелькнула жалость, но тут же, словно испытывая неловкость от минутной слабости, женщина встрепенулась – Ты слишком красива, чтобы думать об этом. Кавалеры, шампанское и прочие радости жизни закружат, и забудешь романтическую блажь юности.

– Посмотрим, – легкая гримаса коснулась лица Лены.

«Хотела ответить, но передумала в последний момент, а скрыть эмоции не смогла», – Шейнин отметил про себя, что промолчать было самым правильным решением, и порадовался за студентку.

– Да что мы о грустном. Понятно, что не просто в этой жизни пробиваться. И понятно, что легко не будет. Но шанс же есть? – он обратился к Зенчук, стараясь сгладить разговор.