Несезон (Мёртвый сезон)

– А чьи же они? – спросил Роман.

– Тех, кого я называю «первые самцы». В основном это, конечно, отцы. Но бывают и не кровные самцы.

– И что, они навязывают им свое мнение? – поинтересовался Роман.

– Можно и так сказать, но все равно это будет не точно. Первые самцы просто его декларируют, а принцессы бессознательно принимают, – Куравлев запнулся, – исходя из того, что они принцессы и думать им в принципе не надо.

– Вы из тех, кто считает, что у женщин две извилины, и называются они клитором? – пошутил Роман.

– По-моему, это про мужчин так говорят в шутку, – парировал Куравлев. Общий смех разрядил обстановку. – У них нет извилин, нигде, ни там, ни сям, – уже серьезно сказал Куравлев, – нет и не может быть. Вам это ясно, я надеюсь. Иначе ваш план заранее обречен на провал. Имейте это в виду. А сейчас я вынужден вас покинуть. Режим, сами понимаете, возраст. Пора в люлю, – Куравлев снисходительно улыбнулся, – все оплачено, не волнуйтесь, хотя я знаю, для вас это не имеет значения, тем не менее это мое угощение, примите его.

Куравлев поднялся, он оказался высокого роста и крепкого телосложения.

– Честь имею и приятного отдыха, я думаю и надеюсь, что мы еще приятно побеседуем как-нибудь, если получится.

Роман остался один. Опять один.

***

Средиземноморское солнце прокрадывалось сквозь горы – мохнатые, вечнозеленые – и, разогретое утренней разминкой, врывалось, свежее, но уже теплое, во французские окна пустого ресторана. Есть прелести у «несезона». Можно в одиночестве насладиться классической музыкой, поедая овсянку с шоколадной булочкой.

Завтрак не лез в глотку. Шведский стол ломился от еды. Каша, мюсли, сосиски, колбаса, твердый сыр, брынза, конечно, несколько местных блюд, оливки сушеные, моченые, копченые, душистый хлеб – все это претендовало на попадание в тарелку. Роман обошелся овсянкой, сыр с оливками и багет с ветчиной остались нетронутыми. Утром ресторан оказался меньше, чем вечером, два зала перекрыли, и остался один, центральный – самый уютный, с видом на бассейн с фонтаном.

– Как спалось? Доброе утро, – раздался знакомый баритон.

Роман поднял глаза, вчерашний собеседник стоял рядом, в руке держал чашечку кофе.

– Александр Евграфович, доброе утро.