Рассказы Доброго Психа

– Да, ведь бог везде един, во всех мирах, – поддержал его Саня.

– Отзынь, бога нет! – опять хором прозвучали Ксюша и Ленка-Пенка.

Зашумел ветер, распахнул плохо прикрытое окно и донес до детей запах цветущих яблонь. Огромная овчарка поставила снаружи лапы на подоконник и приветливо тявкнула, словно хотела принять участие в разговоре. Санина черная собачка пыталась тоже допрыгнуть до окна, но куда там – ей не хватала ни роста, ни силы прыжка.

– Это у тебя какая порода? – спросил Серега.

– Скотч-терьер! – Саня был явно горд питомцем, о котором так долго мечтал. Кошка вскочила на окно, потянулась к сидевшему у Кости на руках котенку, ухватила его за шкирку, отнесла на кровать и принялась облизывать. Котенок замурлыкал.

– Везет тебе! – обратилась к Саньке Ленка-Пенка. – Мне родители ни за что не разрешают собаку. А я так люблю собак, особенно овчарок! Поэтому я и сочинила в своей повести, что в этом доме живет очень добрая немецкая овчарка.

– А вот я бы хотел иметь ручного волка, – вступил в разговор Серега. – Волк – это круто! Представляете, ручной волк!

Огромное животное с зеленовато-желтыми глазами возникло в глубине сада и медленными величественными шагами направилось к домику. В каждом его шаге чувствовалось достоинство и сознание свое й силы. Дети замерли – со страхом и восхищением глядя на волка.

– Не бойтесь, он же ручной, – успела крикнуть Ксюша. – И будет дружить с нашими собаками.

– Итак, – снова взяла дело в свои руки Ленка-Пенка и жестом учителя-профи велела всем сесть на свои места. – Здесь, как мы видим, материализуются наши фантазии. Однако Костя не фантазировал ни о каком домике, ему на глаза просто попалась Санина фотография.

Костя кивнул. Все молчали.

– А где и когда ты сделал это фото? – обратилась Ленка-Пенка к юному фотографу.

Саня судорожно сглотнул:

– В том-то и дело, что я ее ЕЩЁ НЕ СДЕЛАЛ! Но я точно знаю, что это моя работа! Сам знаю, откуда я это знаю. А впрочем – вот, тут же моя подпись!

– Маме оно очень нравилось, она его вырезала из журнала и повесила на стену возле моей кровати, – вздохнул Костя.