В солнечном городе

Она нежно обняла меня и сказала:

– Главное, что тебя никто не украл. Я бы этого не пережила. А джинсы… джинсы я постараюсь купить новые. Хорошо? Подождешь маленько?

– Да, мама, хорошо, конечно подожду! – ответил я, вытирая слезы. – Обязательно подожду!

А ждать заветных штанов мне пришлось целых два года. Не так-то просто было решиться нашей семье на такую дорогостоящую покупку. Но я был уверен, что родители горячо меня любят, независимо от того: ношу ли я импортную «джинсуху», или щеголяю в неказистых «советских джинсах».

Урок

Учительница истории строго осмотрела учеников. Сдвинула очки в светло-коричневой оправе на самый кончик носа и, направив указку в мою сторону, громко произнесла: «Перестань разговаривать, не отвлекайся!» Я виновато потупил взгляд, стыдливо подняв глаза на преподавателя. Хотелось, чтобы уголки ее губ дрогнули и, с трудом сдерживая улыбку, она выдала свое благорасположение ко мне. Ничего не вышло. Поединок учителя и безнадежного троечника закончился не в пользу последнего.

Что же это за жизнь такая? Ну, сколько это будет еще продолжаться? Зачем мне эта новейшая история? К чему мне Первый и Второй Интернационал, вместе взятые, а с ними и «Апрельские тезисы» Ленина? Чувство вселенской несправедливости до краев переполнило меня. Не в силах сдерживать внутреннее напряжение, я решаюсь саботировать урок. Открываю тетрадь в клетку, вырываю из середины двойной листок и шариковой ручкой старательно вывожу на нем – буква за буквой: «ДОЛОЙ ВРЕМЕННОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО», перехожу ниже – «ВСЯ ВЛАСТЬ – СОВЕТАМ».

Трусовато оглядываюсь по сторонам и тайком от учителя поднимаю «плакат» над головой. Весь класс взрывается от хохота, когда я принимаюсь забавно скандировать лозунги. «Тише, ребята, тише!» – взгляд педагога мечется, желая, во что бы то ни стало, найти дерзкого виновника беспорядка.

Учительница резко рассекла воздух указкой, громко ударив ей по столу:

– Ну, хватит, мальчики, хватит уже!

Гул тут же стих. Мы всматриваемся в строгое лицо преподавателя, замечая, что в ее вынужденном жесте нет никакой злобы, а только желание вернуть урок в прежнее русло.

– Верхи не могут, низы не хотят. – как ни в чем не бывало продолжает учитель.