Ты мой яд, я твоё проклятие. Книга вторая

– Матушка, – застонала я. – Это бесчеловечно. Я на твоих пирогах поперёк себя шире стану.

Впрочем, осознание грядущей беды не помешало мне, даже не дожидаясь чая, схватить первую булочку и жадно откусить. О боги! Мягкое, ещё тёплое, проминающееся под языком тесто вместе с кисловато-сладким клубнично-малиново-черничным вареньем – воистину божественное угощение.

– Кушай, кушай, – довольно сказала повариха. – Тебе надо больше кушать. А то похудела, осунулась. Совсем загоняли тебя эти скакуны. Скоро свадьба, а ты ходишь как тень, краше в гроб кладут.

Она отставила в сторону принесённый Сирионом чайничек и озабоченно вгляделась в моё лицо.

Я с неловкой улыбкой покачала головой. Если я и больна, то всевластным отупляющим безразличием, когда всё вокруг словно погрузилось в серую пелену, и ты подолгу замираешь, словно спишь наяву.

Матушка Корбо пригубила чай и вдруг ахнула:

– Али вы с женихом уже разделили брачный пирог? Уж очень часто ты кусочничать заладила.

Я вздрогнула, отложила надкушенную булочку. «Разделить брачный пирог» – так завуалированно говорили, когда парень и девушка стали по-настоящему близки, познали друг друга как мужчина и женщина. Я и дин Койоха? От отвращения, которое вызвала во мне эта мысль, я передёрнулась:

– Нет!

Матушка Корбо ничуть не смутилась.

– Ну а что, – сказала она, доливая мне чай, – дело молодое. А я-то, глупая, подумала: так вот почему скоропалительно так женятся. Прости старуху.

Я деревянно засмеялась.

Святая Миена, нет… этого не может быть. Я же делала ритуал предохранения. Но лунных дней и правда, кажется, давно не было. На скорую руку я подсчитала – уже недели две миновало с тех пор, как они должны были прийти.

О боги… или нет. Рано делать выводы. Мало ли что может быть причиной: усталость, нежеланная свадьба, постоянные воспоминания о Сейдже.

Сначала нужно проверить. Убедиться. И только потом я буду думать, как поступить.

Я быстро доела булочки, допила чай, заставила себя ещё немного поболтать с матушкой Корбо о том и сём – а потом поднялась:

– Прости, матушка, надо бежать. Спасибо за угощение, как всегда, не стыдно и на королевский стол подать.

– Скажешь тоже, – она зарумянилась и подскочила, чтобы проводить меня до дверей.