Ноготки

От неожиданности я вскрикнула, но он, тут же, зажал мне рот ладонью.

– Ладно тебе, – кислый запах пива волною ударил в нос. – Я же знаю, ты не прочь покувыркаться. Пошли в подсобку.

– Ты, придурок! Ирка убьет тебя и меня, – зашипела я, чтобы никто не увидел нас в таком положении.

– Она на свиданке, с сеструхой. Будет только завтра. Так что не боись, успеем пару раз, – и он полез мне в шорты.

Я извернулась и хотела дать ему затрещину, но он поймал мою руку и насильно стал целовать.

– Макс! – визгливый голос оторвал его от меня.

– Еще поговорим, – буркнул он, и пошел к стоявшей поодаль Рыжей Марте. Они о чем-то поспорили, и я увидела, как Макс показал женщине кулак.

У меня оставалась надежда, что после этого он успокоится, но я ошибалась.

4

Наконец, мне дали длительное свидание с мужем. Я так надеялась, что он привезет дочку, ведь здесь разрешались свидания даже за пределами колонии. В поселке можно было снять комнату, или даже домик, и целых три дня провести с родными.

– Милая, везти ребенка в такую даль, чтобы она видела, в каких условиях живет ее мать, это безнравственно! – убеждал он меня.

«А не безнравственно быть на свободе, когда за тебя родная жена сидит», – зло думала я. Но, конечно, не сказала. Я слишком соскучилась по нему, по его рукам, по ласкам, по его запаху. Он пах домом, той, привычной жизнью, что я не увижу еще очень долго. И я «вдыхала» его, наслаждаясь и трепеща, стараясь удержать этот запах как можно дольше в своем сознании.

Антон привез всяких вкусностей, а так же денег.

– Вам что, разрешают ходить по магазинам? – недоверчиво спрашивает он.

– У-гу, – я сладко потягиваюсь в его объятиях, и отвечаю:

– Разрешают.

– Странные порядки, – почему-то удивляется муж.

– Ты не доволен? – поднимаю голову с подушки и смотрю на него.

– Нет-нет, – торопится он. – Я рад, что могу побыть с тобой, – и снова прижимает меня к себе.

– Привези Киру в следующий раз, пожалуйста, – через полчаса я опять повторяю свою просьбу.

– Хорошо, – соглашается муж. Но сердце мое как-то странно заныло и, наверно, виной тому был опущенный взгляд Антона.

Трое суток пролетели, будто и не бывало. Муж уехал, обещая свидание с дочкой через пару месяцев, а я вернулась к своей жизни в колонии.

Дни шли, довольно рутинные и однообразные. Ничего не происходило.