Алекситимия

Ира спала к нему спиной, прижимаясь к его широкой, горячей груди, а Пантелей клал руки на её все растущий и растущий живот и все заботы и тревоги, что накопились за день, отступали под натиском домашнего счастья.

Когда Ира была на пятом месяце беременности, в один из выходных дней они сидели на диване, девушка закинула ноги ему на колени и он поглаживал крепкие, спортивные икры. Ира иногда хихикала и шутливо пихала его ногой, но затем возвращала ноги ему на колени, хитро улыбаясь. Только Ира умела так улыбаться.

Её янтарно-карие глаза становились по-лисьи хитрыми, в них вспыхивали веселые золотистые искорки, а в уголках глаз появлялись небольшие морщинки-лучики от веселья.

Пусть Ира была ещё молода, ей исполнилось двадцать шесть, её лицо преобразили постоянные улыбки и весёлости нрава. И даже когда она была серьезна, казалось, что её глаза немного щурятся в смехе.

Для Пантелея она была самой красивой девушкой, даже сейчас, когда она сидела в растянутой футболке с пятном на округлившемся животе.

Её густые волосы собраны в растрёпанный пучок, а на лице ни следа макияжа.

Он шутя, иногда, проходит кончиками пальцев по голой ступне Иры, щекоча её. Она совсем по-девичьи хихикает, отдергивая ногу, но тут же кладет её обратно.

В комнате полумрак, уже зашло солнце и единственное, что освещает комнату – это телевизор, по которому идет какой-то фильм. То ли комедия, то ли очередная история любви. Они сделали звук практически на минимум и голоса актеров еле различимы. Фильм скорее служил освещением, чем развлечение.

На полу стоит большая, практически полная миска попкорна, из которой совсем недавно увлеченно ела Ира. Но она не съела даже половины, а Пантелей вовсе не любил попкорн. Ире не так нравился сам попкорн, как-то, что большая миска доверху полная, стоит у неё на коленях и она со своим мужем смотрят телевизор. Она сама себе напоминает какую-то героиню фильма.

Они поставили миску на пол. Многие зернышки рассыпались по дивану и слегка покалывали кожу, но никто не обращал на это внимание.

На тумбе возле дивана стоял выключенный светильник. Пантелей часто сидел здесь поздними вечерами, читая книги в свете этого светильника, чтобы не мешать Ире спать. На тумбе лежала толстая книга в твердом переплете с золотистым названием, выведенным витиеватыми, закрученными буквами.

Они часто открывали эту книгу, пытаясь выбрать имя для своего ребенка. Недавно они узнали, что ждут мальчика, от того читали всевозможные мужские имена.