Как мне стало зашибись

И с тех самых пор пережила три с половиной десятка лет и кучу обстоятельств: менялись квартиры, мужья, рождались дети (крестными которых мы и являемся друг у друга). Но где бы мы ни были и с какой бы периодичностью мы ни встречались, одного её характерного взмаха руки достаточно для того, чтобы сердце моё сжималось от щемящей нежности.

В общем, за ней, за Нанкой я и собралась в супермодную "английскую" школу номер один. Которая в тот год ещё и гимназией стала языковой.

Мало того, что собралась, я туда ещё и поступила! В те годы про собеседование в первый класс почти никто не слышал, но я его всё-таки прошла.

В один класс с подружкой мы, правда, не попали, но как же это было круто, знать, что мы всё равно рядом!

Мама сбилась с ног в поисках неведомой синей формы. И вот долгожданный день настал: туго заплетённые косы, очки, как будто даже запотевшие от волнения, шуршащий накрахмаленный фартук и букет в потеющей ладошке. Я чувствовала себя самой счастливой девочкой в Советском Союзе, о чём и сообщила радостно в прихожей нашей квартиры.

Тогда я поняла, что можно добиться цели, если очень сильно этого захотеть. Надо только объяснить себе и окружающим, зачем всё это нужно.

Кстати, прошло уже почти тридцать лет, а папа до сих пор звонит мне каждое первое сентября и спрашивает:

– Ну что, дочь, ты сегодня самая счастливая девочка в Советском Союзе?

Школьные годы чудесные

Школу свою вспоминаю всегда тепло, несмотря на всякую всячину, что успела произойти за десять лет.

Несмотря на то, что первая наша классная мама меня любила, как-то я сразу поняла, что внутри класса лидеры образовались другие. Что не мешало мне начинать заводить знакомства и со старшими параллелями, и, уже позже, с младшими.

В пятом классе я уже не только знала, что я – лохушка, но и понимала, что это плохо. А потом и вовсе обзавелась настоящей кличкой, с лёгкой руки ничего не подозревающего учителя словесности.

В то время в самом разгаре была первая чеченская, очкастая я беспрестанно вертелась на первой своей парте, и желающий угомонить меня Геннадий Анатольевич всё повторял: "Ох, Люська, придут за тобой чеченцы!"

Чечня, Чеченка – прицепилось мгновенно и на долгие годы, почти до девятого класса.

Нет, я не скажу, что было прямо невыносимо. И что легко и ненапряжно – тоже не скажу. По-разному было.