Как мне стало зашибись

И всякий раз мы вспоминаем, вспоминаем и вспоминаем. Наш класс, наших учителей и ту самую фразочку.

Школа дала многое. Я прекрасно научилась коннектить с другими коллективами. Я поняла, что нельзя сдаваться, пройдёт время, и всё вполне себе может измениться. Что твои бывшие враги могут оказаться друзьями на всю жизнь. И что близких можно потерять так вдруг.

Глава 3

Вуз, или выйти удачно замуж

В моей жизни было лишь две мечты о профессии. В шесть лет я мечтала стать водителем асфальтоукладочного катка: мне казалось это безумно крутым и романтичным.

Я представляла, как буду ехать на нём в красивой оранжевой жилетке, загорелая, и самая главная на дороге – и никто не посмеет меня обогнать! Да и не сможет.

Но мама сказала, что это вредно для женского здоровья, и с мечтой пришлось расстаться.

А в шестнадцать я мечтала стать актрисой. И даже выучила всяких проз и басен. И хотела уже было ехать на прослушивание.

Но мама сказала, что чтобы стать актрисой в нашем городе, надо либо быть стервой, либо спать с режиссёром.

– Ты же у меня не стерва! – сказала мама, а я подумала, что режиссёр точно захочет спать с теми, которые красивые. И рассталась и с этой мечтой тоже.

Поэтому к окончанию школы я не хотела поступать никуда. И вообще предпочитала декламировать, что ВУЗ – это выйти удачно замуж, идеей чего, собственно, и была очень увлечена.

Тем не менее, родители гнули линию необходимости высшего образования. И началось: психологический был отметён сразу же, так как туда надо было сдавать биологию, которую я не знала и удачно забыла, так как в нашей гимназии её учили лишь до восьмого класса; следом решительно отпали все факультеты, куда требовалось сдавать точные науки, так как без волшебной феи Шишкиной они мне были неподвластны.

И остался роскошный выбор: истфак, журфак, иняз, филфак. Ну и пед, но совсем на всякий случай.

Истфак отвалился неожиданно: гуляя в родном дворе, разговорилась со знакомым дядечкой из соседнего дома. И услышав о моём выборе, он сказал:

– Не вздумай! История – страшная наука, её переписывали все кому не лень, а в наше время и вовсе каждый добавляет, чего хочет!

И так сверкали его чёрные глаза, умудрённые скорбью всего его многострадального народа, что я ему поверила.

А кому верить в такой ситуации, как не преподавателю исторического факультета, коим он и являлся.

После непродолжительной беседы родителей со школьной нашей "англичанкой" выяснилось, что языки – это не моё.