Ты мой яд, я твоё проклятие

Я украдкой сглотнула слюну и, чуть только слуги убрались, принялась без стеснения уничтожать еду.

К счастью, особо меня не беспокоили. Дин Ланнверт разговаривал вполголоса с дин Койохой, мужчина в тёмно-зелёном ел, тщательно пережёвывая пищу, и только близнецы по мою левую руку перешёптывались и пересмеивались, кидали на меня насмешливо-шкодные взгляды.

– Нейди Келина, – наконец спросил один из них, – сколько вам лет?

– Двадцать, – спокойно ответила я.

Тут же вмешался другой:

– И сколько из них вы… ну… – он крутанул рукой, – занимаетесь этим ремеслом? – слишком наглый взгляд опустился мне на грудь, а потом снова вернулся на лицо.

Я притворилась, что поглощена пережёвыванием.

Ладно один дин Ланнверт. К его задираниям я уже привыкла. Но стать мишенью пятерых – это уже слишком.

Но я даже не успела придумать, как осадить его – дин Койоха окликнул чересчур бесцеремонного близнеца:

– Мейнор. Не забывай о приличиях.

– Но ведь…

Дин Койоха предостерегающе мотнул головой, и тот замолчал.

Зато поднял голову тот, кто сидел справа от меня, тёмно-зелёный. Мне не понравился его взгляд: сверлящий и развязный. Слизнув с губ жир, мужчина вдруг фамильярно подмигнул.

Я отвела взгляд, притворившись, что не заметила. И заледенела, почувствовав, как кто-то касается моей ноги под столом. Судя по всему, тоже ногой, так как руки все держали в пределах видимости.

Кто-то поднял под столом ногу и осмелился гладить ступнёй мои бёдра, пытаясь нагло раскрыть колени, влезть между ними и дотронуться до самого сокровенного.

Я резко отодвинулась вместе со стулом. Нога исчезла, но из-за скатерти я даже не заметила, кому она принадлежала.

– Что случилось, нейди Келина? Что-то уронили? – раздался издевательский голос дин Ланнверта.

– Всё хорошо, мессир, – ледяным тоном ответила я. – Мне показалось, под стол забралась собака и потянула меня за юбку.

– Собака! – прыснул один из близнецов.

– Вам, должно быть, не привыкать, что кто-то пытается снять с вас юбку! – и дин Ланнверт не преминул показать своё остроумие. Его приближённые угодливо заржали. Именно заржали, громким конским гоготом.

– Сейдж, – дин Койоха снова укоризненно одёрнул друга – на этот раз дин Ланнверта.

Я снова придвинулась к столу, только сжала в руке вилку и продолжила молча есть.