На крючке

Во мне был егермейстер, несколько литров пива и дешевый коньяк. Уже приготовился ко сну, когда снова пришло сообщение от Алины. Думал, она больше не напишет.

– Я была в театре на спектакле по «Воскресенью», – вдруг решила поделиться она.

– Вот оно что. И как спектакль? – ответил я голосовым сообщением.

– Мне понравился. Теперь появилась мотивация прочитать Толстого. Стоп, ты там пьяный что ли?

– Слегка. И да, мой вопрос остается в силе.

– Протрезвеешь – поговорим. И да, я от тебя ответной открытости не вижу пока, поэтому не факт, что захочу отвечать.

– Что ты подразумеваешь под открытостью?

– К примеру, ты не говоришь, почему ушел сегодня, когда мы сидели в столовой.

– Потому что мне было плохо, и я не хотел своим понурым видом портить другим настроение.

– А из-за чего плохо было, что-то болело?

– Ага.

– Вот и ага. Мне интересно что, но ты не говоришь.

– Окей, это не совсем физическая боль. Этого достаточно?

– Не совсем. Я не хочу рыться в тебе против твоего желания, но вот это я и подразумеваю под твоей НЕоткрытостью.

– Задавай конкретные вопросы, и я постараюсь на них ответить.

– Я уже спрашивала, по поводу чего ты переживаешь? Но раз это не то, чем ты можешь со мной делиться, окей. Надеюсь, тебе есть с кем об этом поговорить. Желаю, чтобы все разрешилось.

Я обставлял все так, будто не открываюсь из-за своего тяжелого характера, но правда была в том, что, если бы я открылся, моя иллюзия бы рухнула. Иллюзия, что Алина тоже может ко мне что-то чувствовать, и я ей не просто так интересен.

– Не стыдно меня было вчера пьяного допрашивать, – спросил я у Алины на следующее утро, написав первый.

– Нет, – без зазрения совести ответила она.

– Следователь из тебя бы получился не хуже, чем журналист, – заметил я.

– Скорее, психолог, но ты сложный «клиент». Вообще я просто хочу тебя лучше узнать, – написала Алина.

– Тогда это взаимно. Предлагаю начать с тебя, – решил возобновить наш «доверительный» диалог я.

– Ладно. По мне, может, и не скажешь, но я руководствуюсь принципом «либо все, либо ничего» во всем, и в отношениях с людьми тоже. У меня с девятого класса нет друзей, – внезапно разоткровенничалась Алина. – Последняя моя близкая подруга как раз тогда умерла. Сейчас только знакомые, но по душам не с кем поговорить.