Дагестанские притчи и тосты

Средь горцев поговорка не забыта,

Рожденная еще в былые дни:

Чтоб выбрать лошадь – осмотри копыта,

Чтоб друга выбрать – в сердце загляни.

Запомни эту мудрость,

А коль скоро

Запомнил, —

Вот тебе еще одна:

Не поднимайся в гору,

У которой

Вершина даже утром не видна.

Все мудрости в дороге пригодятся;

Запоминай и третью заодно:

Не забирайся в озеро купаться,

Когда не знаешь – глубоко ль оно.

И наконец, последний мой совет:

Ты не один на свете проживаешь, —

Не делай для других людей вовек

Того, чего себе не пожелаешь.

14

Счастливого пути, сынок!

Не на пороге

Дают мужчинам цену,

А в дороге.

Не жди, что в жизни будет каждый год

И каждый день – отрадой и наградой.

Несчастьем может обернуться радость.

Закатом завершается восход.

Но как бы жизнь за горло ни брала,

Ты стойким будь перед бедою черной.

И голову не вешай обреченно,

Как ни были б горьки твои дела.

Орел, парящий в солнечной лазури, —

Прекрасен.

Но стократ прекрасней он,

Когда встречает бурю.

Опален

Огнем грозы —

Он побеждает бурю.

И вспомни, как весной бурлит река,

Смывая грязь и все вокруг заполнив,

А в летний – солнцем озаренный – полдень

Она спокойна и неглубока.

Хочу, чтоб ты орлом был в час беды,

Достойным восхищенья и награды,

Чтоб на пути, как тот поток воды,

Смывал всю грязь, все камни, все преграды!

Притча первая

Друзья,

Чем старше я, тем дольше

И бережливее храню

Все притчи деда.

Вы позвольте —

Я тост свой притчей заменю.

Был у хунзахского хана

Излюбленный метод казни:

Он отправлял обвиненных

На очень высокую гору

И там оставлял обнаженных.

Ночью, зимой ли метельной

Выдержать пытки холодной

Полчаса даже не мог

Тот, кто был жертвою хана.

Он обречен был на гибель.

И были два горца – два друга,

Которые, словно две речки,

Сливающиеся в одну,

Верны были дружбе своей.

Когда же один из друзей

Стал жертвою хана —

Другому

Надежды совсем не осталось,

Чтоб другу помочь.

Но, однако,

Была оговорка у хана,

Что если на гору взошедший

Преступник

К рассвету еще не замерзнет,

Останется жив, —

То простит он,

Простит он несчастного горца…

И вот, когда жертву раздели

И повели на вершину, —

«Крепись! – ему друг его крикнул, —

Крепись! На горе, что напротив,

Костер разожгу я. Крепись же!»

И оба на горы взошли.