Вастум

Он закрыл глаза и представил, что белая стена покрывается трещинами, откуда с шелестом пробиваются десятки лилейных соцветий, сбрасывая с лепестков набухшие хлопья краски.

Внутри живота скрутился узел. Это был зов Хозяйки, решившей не ехать в город. Забавный почувствовал, как натягивается несуществующая нить. Он ненавидел эту функцию, имевшуюся только у него, и в то же время испытывал какую-то постыдную радость. Если она звала сейчас, за полчаса до отбоя, значит, у них впереди целая ночь. Полная разговоров, смеха и вопросов, которые он не сможет произнести вслух.

Забавный проследовал знакомым маршрутом и переступил порог апартаментов, непохожих на другие помещения базы. Эти комнаты наполнял жизнерадостный хаос ненужных вещей. Валявшаяся повсюду одежда. Испачканные губной помадой кофейные чашки. Подсвечники с прогоревшими восковыми пеньками, запах лимонада и фруктовой жвачки. Запах радости, не испорченной мыслями о смерти.

Хозяйка стояла у зеркала и разглядывала отражение, приподняв обеими руками длинные волосы над головой.

– Как думаешь, мне пойдёт короткая стрижка?

– Прогони фото через приложение и посмотри.

– Ну представь меня с короткими волосами. Так будет лучше или хуже?

Забавный не ответил. Он не понимал, по каким критериям судить.

– Говорят, женщины выбирают новую стрижку, когда хотят перемен. Но мне нравится моя жизнь…

«А мне – моя. Только вас это не остановит».

– …и всё же со многими привычками придётся попрощаться. Нас ждут не просто перемены, а настоящая революция.

Забавный насторожился. Что она имела в виду? Разве окончание эксперимента – это революция? Скорее, отход на прежние рубежи. Или она намекала на что-то другое, не подозревая о планах отца? Или Умный ошибся, и фраза про двери была брошена сгоряча и теперь не значила ничего, как это часто случается у людей? Но Олега Фархатова не назовёшь пустозвоном, легко отказывающимся от своих слов.

– Совсем скоро о вас узнает весь мир. Это будет взрыв. Бум! – Она махнула руками, растопырив пальцы.

Освобождённые волосы с шелестом рассыпались по плечам. – Знаешь, меня всегда восхищали одиночки, которые сияли так ярко, что уходили задолго до своего срока. Есть такой клуб – клуб двадцати семи. Через месяц мне исполнится двадцать семь лет, но я не Данко и не хочу сгореть. Я хочу поджечь весь мир, перевернуть его вверх дном!

Забавный ничего не понимал. Он попытался разгадать переносное значение фраз, но одна двусмысленность цеплялась за другую, затрудняя дешифровку.