Билет в плацкартный вагон

И незаметно для неё приторно-сладковатая волна зависти вдруг медленно колыхнулась в горле, как гнойная мокрота. Несмотря на беспокойства и понятные тревоги – эти люди счастливы. А вот ей не пришлось учиться в столице в своё время, поэтому так, как героя, её никогда не встречали.

2. Далёкое и близкое

На перроне рядом со своим вагоном женщина в чёрном пальто остановилась и пригляделась к обстановке. Она постояла ещё немного, и вдруг Лидия невольно вспомнила своего отца, его тень большой птицей мелькнула перед глазами, именно он всегда приходил встречать её.

У него было широкое доброе лицо, мешковатая крепкая фигура. Он запомнился ей: в своём длинном сером грубом пальто, похожем на шинель, и в беличьей шапке-ушанке, которую он очень берёг. Каждую весну он обвёртывал шапку листьями сухого табака, спасая от моли. Даже будучи тяжело больным, он надёжно спрятал в табаке свою шапчонку весной, а летом его не стало. Мать, найдя её в шкафу, долго сокрушалась и причитала: «Не пришлось тебе поносить твоей шапки!» Да, не пришлось ему поносить ни хорошей шапки, ни хорошего пальто: всё им заработанное он нёс в семью, отказываясь от покупок для себя и отговариваясь: «Купи лучше ребятам».

Лидии дорог в памяти случай с масляными красками. Тогда она училась в старших классах. Мать постоянно болела, работал один отец. Лидия решила всерьёз заняться рисованием, начала ходить в изостудию. Она узнала о том, что интересно работать масляными красками, и попросила отца купить ей их.

В один из воскресных дней Лидия с отцом вышла рано из дома. День был белый, снежный, морозный. Снег лежал ровными горками вдоль обочин. Тротуары были чисто выскоблены добросовестными дворниками. Они быстро доехали в звенящем от холода заиндевелом троллейбусе до местного «Детского мира», так назывались тогда почти все магазины для детей. Когда они стали выбирать в отделе канцтоваров масляные краски и кисточки, то оказалось, что эта дорогая для них покупка. Отец немного помялся, потоптался на месте, почесал затылок, но краски всё равно купил.

Правда, он предупредил тихо Лидию: «Матери не говори, сколько они стоят». А приехав домой, аккуратно срезал лезвием первую цифру в ценнике на картонной коробке с масляными красками. Он умел делать тончайшие срезы на бумаге лезвием, а иногда незаметно срезал в тетради у Лидии ошибки. Он никогда не ругал дочь за отметки, никогда не устраивал ссор, скандалов. Лидия не слышала от него оскорблений и придирок.