Между Навью и Явью. Семя зла

Нижняя рубаха на горло задрана, живот вспорот, светлая коса мертвой змеёй стекает по ступеням в пыль. Гонят степняки мужиков и баб на верёвках в лютый полон, пируют посреди разорённых городов. Тьмы и тьмы их лавиной катятся, будто вся Степь поднялась разом, да затопила родные Волшану земли от ромеев до варяг.

– Да как я один такое остановлю? – сипло вскрикнул Волшан, начиная верить.

– Почему один? Я, вон, коня тебе дал, – едва заметно усмехнулся в усы Семаргл.

– На что он мне? Я коней не люблю, да и они меня не жалуют.

– Теперь будут. А коня этого ты ещё оценишь. Так будешь стражем на земле русской под рукой моей?

Какой бы огонь не спалил Волшанов дом, сейчас он горел в глазах вечернего гостя. Семаргл опустил руку на рукоять меча, и тот вспыхнул кровавой зарницей по ножнам.

– А кому решать, кто достоин защиты, Семаргл? – выдохнул Волшан, чувствуя, что торг окончен.

– Твоему сердцу, волк, и только ему, – довольный вопросом, смягчился суровый бог.

– Я согласен.

С огромного меча сорвалась молния, синяя и слепящая.

Сверкнула так, что зарницы над лесом вспыхнули, и вошла прямо Волшану в грудь, чуть повыше амулета княжьего.

Очнулся он в полной темноте. Голод, поистине волчий, никуда не девался, а вот нетерпение пропало. «А вот и посмотрим!» – подумал Волшан, давая волю зверю. Поверить в то, что никакой воли у зверя больше нет, было нелегко.

Обратившись, он поднял голову и уловил тёплую, живую волну запаха добычи. Из пасти закапала слюна. Теперь Волшан-зверь видел больше и слышал дальше, чем прежде.

Ставшее действительно огромным, тело зверя настойчиво требовало пищи, но Волшан нарочно промедлил, только слюну сглотнул.

Олень был осторожен и быстр. Он рано учуял приближение волка и рванулся с места, сшибая роскошными рогами листья с нижних ветвей. Играть с ним по звериной повадке, оборотень не стал, загнал к лесному оврагу и одним прыжком сбил с ног, перекусив вену. Густая кровь заполнила пасть, потекла в глотку, и он отстранился, лишь краешком сознания наблюдая, как насыщается зверь.

Не обманул Огнебог. Дал и мощь, и силу, но даже и в шкуре зверя Волшан остался самим собой.

Росток зла

Он вышел из шатра, прищурил раскосые глаза, и низкое солнце щедро плеснуло в них расплавленной медью. Степь окрасилась в тёмно-зелёный и растянулась до края земли. Она начиналась прямо за его жилищем – он не любил шумного соседства и всегда велел ставить свой шатёр на самом краю стана.