Новые приключения искателей сокровищ

Арчибальду хватило одного внимательного взгляда в зеркало; он бросился в свою комнату и заперся на задвижку.

– Не пойдет он ни на какую вечеринку, – сказала Джейн и побежала вниз по лестнице.

Мы так и не узнали, что ей рассказал Ноэль. Он младше и слабее нас с Дорой и Дикки, и мы решили – лучше его не спрашивать.

Освальд, Дикки и особенно Эйч-Оу уверяли: так Арчибальду и надо, но спустя некоторое время Дора спросила Ноэля, не будет ли он возражать, если она попытается смыть часть краски с нашего нелюбимого кузена, и Ноэль ответил, что не возражает.

Но краска ничем не смывалась, и, когда отец вернулся домой, случился ужасный скандал. Он сказал – мы опозорили себя и забыли о законе гостеприимства. Мы хорошо всё поняли и терпеливо снесли нагоняй. Я не говорю, что мы, как мученики, пострадали за честь нашего дома и из-за верности данному слову, нет, я говорю только, что мы очень хорошо всё уяснили и не заикнулись о мерзком поведении нашего гостя, которое и подтолкнуло поэта Ноэля к дикой и отчаянной мести.

Но кто-то все же рассказал отцу об истинных причинах случившегося. Скорее всего, Джейн. А знаете, почему мы не приставали к Ноэлю с расспросами? Потому что тем вечером отец зашел к нам и сказал, что теперь он нас понимает и мы не вели себя плохо, за исключением разве что человека, разрезавшего трубу зубилом. Да и этот поступок, сказал отец, был скорее глупостью, чем озорством. Возможно, кузену послужит уроком то, что его покрасили в синий цвет.

Потом отец побеседовал с Арчибальдом наедине.

Когда краска начала сходить (а она оказалась стойкой, как и было написано на ее упаковке), Арчибальд, ставший светло-голубым, теперь старался смахивать на порядочного человека. Когда же, будучи уже бледно-серым, он вернулся в школу, от него пришло такое письмо: «Дорогие кузены, наверное, я вел себя грубее, чем хотел, но я не привык к маленьким детям. Мне кажется, дядя был прав, и то, как вы отстаиваете честь нашего дома, вовсе не чепуха, зря я называл это чепухой.

Полагаю, лучи раскаяния слегка подтопили его холодное сердце, и, возможно, он станет исправившимся Бэстейблом. Я очень на это надеюсь, но все-таки думаю, что леопарду трудно (или вообще невозможно) изменить свою пятнистую шкуру.